Фейсконтроль на главную роль

К тому же резинки, которые были зацеплены за уши, притянули их к глазам собачки. Но хуже всего пришлось Хучу, у которого мордочка напоминает переднюю часть троллейбуса после его столкновения со столбом. Я даже не поняла, коим образом Ира ухитрилась прикрепить к мопсу повязку от вредоносных инфекций.

– Немедленно накрой стол! – рявкнула я.

– Скатертью? – прикинулась дурой Ира. – Поменять на новую?

– Продуктами, – зашипела я, – вкусными и свежими.

– Так у нас в холодильнике одна свекла, вы не приказывали в супермаркет ехать, – округлила глаза Ира, – и денег не оставили.

Я ощутила себя болонкой, которую сунули в клетку к гиене, чтобы последняя поразвлекалась. Самое интересное, что Ира говорит правду – я на самом деле не просила ее покупать еду и забыла оставить деньги. Вот только все в доме прекрасно знают, где они лежат и…

– У меня нет аппетита, – прошептала Арина.

– Так я пойду, – обрадовалась Ирка и убежала.

– Как дела? – спросила я и тут же осеклась. Более глупого вопроса и не придумать.

Арина открыла сумку, вытащила носовой платок и заплакала.

– Плохо.

Я похолодела.

– Нина! Она…

– Мама жива.

– Слава богу, – вырвалось у меня.

Арина схватила меня за руку:

– Помоги!

– Проси, что хочешь, – воскликнула я.

– Ты ведь знакома с Грегори Давиньоном?

– С ним общается Наташа, баронесса Макмайер.

– Свяжи меня с коллекционером! Срочно, прямо сейчас!

– Аришенька, что случилось? Объясни!

Дочь Нины прижала к груди руки.

– Мама в стабильном состоянии.

– Хорошо, – обрадовалась я, – что ей не делается хуже.

Арина захохотала, одновременно по щекам ее потекли слезы.

– Ты дура! – срываясь в истерику, выкрикнула она. – Дура! Стабильное состояние – это кома!

– Но ведь Нине не стало хуже, – растерянно повторила я.

Арина затряслась:

– Извини, извини, извини… Я нагрубила тебе!

– Ерунда.

– Я сегодня имела длительную беседу с моим любимым, он лечащий врач мамули, – простонала гостья. – Каждый день коматозного состояния уменьшает шансы на выздоровление. Если мама пролежит на аппарате месяц, то надежда на ее восстановление как нормального человека станет равна нулю.

– Я слышала, что некоторые люди вернулись к жизни, проведя в коме годы, – возразила я.

Арина мрачно улыбнулась.

– Да, три или четыре человека во всем мире.

– Значит, есть шанс. Всегда остается надежда.

Арина вскочила.

– Дура! Ой, прости, прости, прости:

– Ерунда, – уже обиженно повторила я. – В принципе я готова выслушать тебя и понимаю, как трудно сдерживаться в подобной ситуации. Но давай попытаемся трезво оценить положение. Скажи, что от меня надо?

– У врачей неутешительный прогноз, – неожиданно спокойно ответила Арина. – Тело еще живет, но мамули уже нет. Понимаешь?

Я кивнула.