Фурия (СИ)

Судя по последним фотографиям, я так давно не одеваюсь.

— Да. Несколько дней назад, — отвечаю на его вопрос. — Пришла лично поблагодарить за то, что не дал мне умереть.

— Пустяки. Ты бы сделала тоже самое.

Ну, не знаю. Я бы ещё подумала.

Но это я сказала в голове, вслух не произнесла.

— Может быть, чаю? — изображает хорошего хозяина.

— Нет. У меня ещё одна причина для визита.

— Какая?

— Моя коллекция.

— Куклы? Да, конечно, ты можешь забрать, — показывает рукой вверх на лестницу.

Знать бы еще, где они там.

— Проводишь? — нахожу выход.

— Конечно, — соглашается.

— И мне нужны коробки.

— Я скажу, чтобы принесли из подвала.

Мы поднимаемся.

Рон открывает дверь в комнату, в которой находятся мои куклы.

Твою мать!

— Я не думала, что их так много! — шокировано, глядя на коллекцию.

Не меньше полутысячи игрушек.

— Их количество заметно выросло за последние года три, после того, как ты её показала журналистам. Все стали дарить тебе исключительно кукол.

— Да, я помню, — решаю не выдавать себя.

Он не знает о потере памяти.

Служанка приносит несколько коробок.

— Их не хватит, — говорит ей Рон и отправляет за новой партией.

Мы паковали больше двух часов. Около двадцати больших коробок.

Он неплохо знает историю каждой, рассказывает, кто и где купил или заказал. Откуда привезли вот эту розововолосую красавицу и в каком магазине купили фарфоровую кудряшку. Удивительно. Мужчины обычно к такому равнодушны.

В мою машину влезают всего четыре бокса. Остальные договариваемся привезти службой доставки.

За всё время пребывания в моём бывшем доме я ни разу не почувствовала ничего родного.

Даже рядом с Роном, если не считать первой встречи, не ощутила никакого душевного трепета.

Ни-че-го…

Когда выезжаю из ворот поместья, то замечаю большой чёрный джип, припаркованный недалеко в кустах.

Я его уже видела возле своего дома. А потом ещё на светофоре он стоял в соседнем ряду.

Почему-то моя рука потянулась под сиденье. Я ощущаю что-то твёрдое и продолговатое.

Хмыкаю и улыбаюсь.

Бита.

— Так вот где ты спрятана. Я же говорила, что, по-любому, где-то есть.

Выхожу из машины и решительно направляюсь к джипу. Стекла затонированы, кто там я не вижу.

Я размахиваюсь и ударяю по фаре. Стекло разлетается в стороны. Следом отлетает зеркало.

С водительского места вылезает мужчина. Здоровяк лет тридцати пяти с короткой стрижкой и в черном костюме.

Он не орёт на меня, что я дура или чокнутая. Просто поднимает руки. С пассажирского вылезает ещё один, почти копия первого.

— Не надоело вам людей караулить и тайком снимать. Про неприкосновенность личной жизни слышали? — кричу, приняв их за журналистов.