Фурия (СИ)

— Он мне настырно о ней напоминал каждый день, — нажимаю на кнопку первого этажа. — Утром психотерапевт выудил из моего мозга воспоминания о нём. Мне это помогает, но Алекс прав, память тела не стирается. И вообще картинки в голове стали задерживаться на дольше и более красочные.

— То есть ты вспомнила, что у вас был переход от лютой ненависти к любви неземной?

— Алекс сказал, что это было только у меня, он влюбился с первого взгляда. А я видимо, обречена, влюбляться в него снова и снова, — выходим и отправляемся к машине, дежурившей у подъезда. — Я просматривала фотографии с вашей с Антоном свадьбы вчера.

Как так получилось, что вы вдруг поженились?

— А как люди женятся? Встречаются, влюбляются. Потом рождаются дети, — разглядывает что-то за окном сестра.

— О твоей тайной любви к Антоше я знала, но никогда бы не подумала, что и он тоже. Как у вас завертелось?

— После твоего отъезда он присматривал за фирмой, как там работают, следил, чтобы мои деньги не украли. Бывал у нас в доме. Сначала мы общались так же, как и ты с ним, по-дружески. А ночью, когда мне исполнилось восемнадцать, он взял меня с собой на гонки.

Я была под таким впечатлением от увиденного, адреналин пёр как из фонтана, что поцеловала его. На следующий день Антон прислал мне букет цветов и пригласил на свидание. Так и закрутилось. Он красиво и романтично ухаживал, а через месяц в любви признался. Сначала всё делали тайком, чтобы бабушка не видела, боялись, что она не одобрит наш роман, он же старше меня на десять лет. Но шило в мешке не утаишь — узнала и разрешила нам встречаться.

— А как я к этому отнеслась?

Стаська заливается смехом.

— Ты его чуть доской не убила, когда застукала нас в моей мастерской.

Он тогда не на шутку испугался. Ты была, как тигрица, защищающая своего котенка. Нас спасло то, что мы были обручены, и ты торопилась на день рождения к Алексу.

— Я поймала букет на вашей свадьбе?

— Да, — подтверждает, качая головой. — И действительно вышла замуж первой из всех, кто там присутствовал. Жаль не за того, кого любила… — с грустью.

— Иногда мы делаем неправильные шаги…

****

Войдя в квартиру, после восстановительного отдыха в салоне, обо что-то спотыкаюсь. Наклоняюсь и поднимаю игрушечного зайца.

Мы с сестрой ужасаемся.

Бардак в квартире — это слабо сказано. Погром!

Кругом валяются игрушки, вся лестница и гостиная как паутиной окутаны туалетной бумагой. На окнах красуются следы краски в виде отпечатков ладоней.

Мимо нас с криком, завёрнутый в белую простыню, проносится Арсений. Вбегает на лестницу, спотыкается, падает, поднимается и карабкается наверх. Шум доносится оттуда.

— Что это было? — округлив глаза, смотрю на Стаську.

— Материнские будни… — пожимает она плечами и идёт на второй этаж.