Генерал Скала и сиротка

— Стоп, — удивительно, но достаточно одного слова Скалы и Малой мгновенно отстал от меня. — Хани, ты что… прямо сейчас двигаешься с зажженными искрами?

— Да, — призналась я.

Вообще-то я в коридоре с двумя мужчинами, чье прошлое подозрительно. Они думают, что я расслабленная стоять буду? Чтобы мне прямо сейчас что-нибудь «подвернули», не дожидаясь тренировки? Нет уж. Пусть лучше мои искры работают, уворачиваться помогают. Под платьем все-равно не видно напряженных мышц, так почему бы этим не воспользоваться, я всегда так делаю.

— И часто ты ходишь с активными искрами? — Скала говорил медленно, чуть не с отбивкой по словам.

 — Сколько раз в день их включаешь НЕ на тренировках?

— Эм, да постоянно, — настороженно ответила я. — Десятки раз в день, чтобы дойти куда-нибудь быстрее или ухватиться более ловко. Учитель говорит, что искры нам даны природой, чтобы гореть.

— И ты постоянно терпишь боль?

— Да что там терпеть? — изумилась я. — Не маленькая. Поноет и пройдет.

— Охренеть, — сказал Малой. — Хм, кучеряшка, а какой девиз у Хельвинов, напомни? Помню, какой-то нежный цветочек на вашем гербе видел…

— Это протелея, — ответила я.

 — И девиз у нас соответствующий… — Я сжала кулак, поднеся его к середине груди, как и следует при упоминании древней клятвы. И с гордостью произнесла рубленную, короткую фразу, выжженную на нашем родовом венце, — «Жить, не зная преград».

Не существует препятствия, которое могло бы нас остановить. По себе знаю, чем сложнее задача, тем настойчивей я становлюсь. Отец рассказывал, что, когда проблема совершенно нерешаема появляется состояние «Слетевшей планки»."

"Дескать, обычно у людей есть некая граница, потолок, планка, выше которой они не могут прыгнуть.

А вот Хельвинам категорически невозможно запретить то, что им сильно хочется. Мы просто перестаем замечать ограничения.

Сама я с пределами возможностей никогда не сталкивалась и себя стараюсь всегда держать в руках.

— Упрямцы, — задумчиво произнес Скала. — Когда-то знаменитый, сильный род, но из-за весьма специфического характера урожденных Хельвинов многочисленным его не назвать. Слишком мало рождается детей и всегда существует только одна семейная линия, так?

Понятия не имею, почему у нас так мало законнорожденных отпрысков.

Ну не умеют Хельвины размножаться в неволе. Бастардов в семейных хрониках всегда упоминается больше, чем детей в официальных браках. Трудно спорить с правдой, но и соглашаться с тем, что мы малочисленны, а следовательно — вырождаемся… не хотелось.

— Нас трое сестер и по свету точно разбросаны с десяток побочных линий.

Сказала и сама поняла, как смешно звучит. Старший род, в котором только три признанных потомка.

— А вот я. — не выдержала Пра, — четверых детей родила, между прочим.