Герметикон

— Ты действительно такая дура?

— Не дерзи, — холодно бросила Григ.

— Не лезь ко мне, — отрезала Кира.

Ожесточение. Вот чего добивалась Компания на планетах, которые собиралась сожрать. Война на полях — ерунда, кровавый соус к главному блюду, к ожесточению, которым пропитываются люди. Война должна быть в головах, в сердцах, в душе, в рассказах ещё не родившимся детям. Война должна стать принципом жизни, взаимная ненависть должна стать догмой, должна выпалывать сорняки миролюбия из пропитанной кровью земли. Люди должны забыть о добре, забыть о том, что они люди, должны ожесточиться — это сделает их слабыми.

Орнелла улыбнулась. Она поняла, для чего юная Дагомаро понадобилась директору-распорядителю и почему он велел пристрелить Накордо, поняла, что ожидает Киру и… И неожиданно для себя произнесла:

— Не думай о мести, девочка, а начинай жалеть себя прямо сейчас.

— Почему?

— Потому что я везу тебя к Абедалофу Арбедалочику.

* * *— Прошу простить, мессер, я не ожидал, что вы будете настолько голодны, и не приготовился должным образом, — покаялся ИХ Бабарский, пронырливый суперкарго ""Пытливого амуша"".

— Нет, ИХ, никаких трактиров: мы торопимся, — отказался Помпилио и откусил большой кусок бутерброда с паштетом.

— Да, мессер.

— Мы в походе, ИХ, — развил мысль адиген. — А в походах не всегда есть время разжечь костёр и поесть горячей пищи.

Поскольку жевать дер Даген Тур не перестал, голос его звучал невнятно, однако ИХ прекрасно понимал каждое слово. Он умел слушать, а главное — слышать, и мог расшифровать даже шуршание отравленного богомола."

"— Совершенно с вами согласен, мессер: не всегда.

— Лишения закаляют, — закончил Помпилио. — Делают нас мужественными.

Бабарский кивнул, но промолчал, он знал, что речь обязательно продолжится.

— А ты, я смотрю, неплохо устроился, — оценил дер Даген Тур, выдержав малюсенькую паузу. — У нас, на передовой, такие разносолы не подавали.

— Осмелюсь напомнить, что я получил место на ""Амуше"" именно потому, что умею устраиваться, — сообщил Бабарский и пожал узкими плечами: — Зачем вам другой суперкарго?

— Ты прав: незачем, — согласился адиген, доедая бутерброд.

Впрочем, назвать закуску бутербродом можно было весьма условно: тёплая пшеничная лепёшка, острый ""алешанзан"" из утиной печени, пряный аромат которого дразнил дер Даген Тура с начала трапезы, свежий огурец, глоток чеманского белого — паштет поглощался по всем кулинарным правилам. Перед ним ИХ подал сырную тарелку с зеленью, а на основное блюдо запланировал жареную курицу — эту птицу Помпилио любил есть холодной. Суперкарго понимал, что адиген заявится голодным, но не рассчитал масштабы бедствия.