Герметикон

Белыми картинами, потому что все художники писали приотскую зиму.

Абедалоф выглядел под стать: белоснежные сорочка, брюки и туфли, белого золота часы на руке — мода на подобные украшения только появилась, и они ещё не вытеснили привычные карманные хронометры, — и широкая улыбка в тридцать два белых, как миниатюрные айсберги, зуба.

На его фоне грязный и порванный в нескольких местах мундир девушки выглядел жалко, но Кира компенсировала унылый внешний вид горящим взглядом и уверенным поведением. Ей пришлось ждать несколько часов: ""господин директор изволят заниматься другими делами"", однако пребывание в запертой комнате без окон никак не отразилось на поведении девушки.

— Отец хорошо над тобой поработал, — признал Арбедалочик. — Сделал свою копию.

— Спасибо.

— Не торопись. — Галанит подал девушке хрустальный бокал с водой. — Извини, но я считаю Винчера тупым, недалёким и не способным на компромисс человеком. Идиотом, если коротко.

— Гордым и смелым, — уточнила Кира.

— Я вижу, у нас полное взаимопонимание. Мы говорим об одном и том же, только разными словами. — Абедалоф с удовольствием глотнул вина и продолжил: — Не считай меня плохим хозяином, поужинаем позже, не хочу мешать разговор с едой… Любишь рыбу?

Светское начало разговора девушка восприняла спокойно, Арбедалочику не подыгрывала, но и не раздражалась, заставляла себя держаться.

Однако всё хорошо в меру, пора заканчивать с лицемерными улыбочками.

— Зачем я тебе? Хочешь надавить на отца?

— Я спас тебе жизнь, — кротко напомнил галанит, не среагировав пока на ""ты"".

— Или взял в плен.

— Ах да, ты ведь не знаешь… Ночью в Фадикуре был бунт, пленные сдуру пошли на пулемёты.

— Нет…

У девушки расширились глаза, а обрадованный галанит небрежно продолжил:

— Приотцы, надо сказать, дичают на глазах.

— Вы превращаете нас в зверей.

— Вас?

— Кардонийцев, — глухо уточнила Кира.

— Так ведь вы не особенно против, — пожал плечами Арбедалочик. — Быть зверем легко: живи инстинктами, слушайся хозяина — и всё будет хорошо. Вина?

— Мы не сдадимся.

— И замечательно.

— Что?

— Какая же ты всё-таки дура, — вздохнул галанит, с презрением разглядывая растерянную девушку. Затем поднялся и мягко прошёлся по комнате. Задержался у белоснежного рояля, провёл пальцем по блестящей крышке, усмехнулся.

Вернулся к столику и взялся за бокал. — Почему тебя так удивляет, что я всецело на вашей стороне? На стороне истинных патриотов Кардонии, людей отчаянной храбрости и чести. Не сдавайтесь. Я умоляю.

— Такое ощущение, будто я наглоталась наркотиков, — призналась Кира. — Или ты.

""Он спятил? Ошалел от победы? Он издевается?""

Девушка совершенно не понимала стоящего напротив красавчика. Довольного, упивающегося своей властью красавчика.