Герметикон

Говорили барыги не очень громко, но достаточно зло. Орнелле показалось, что они вот-вот вцепятся друг другу в глотки, начнут рвать воротники одинаково куцых и одинаково клетчатых пальто — только у одного белое с чёрным, у второго красное с зелёным, — но, к некоторому её удивлению, драки не случилось. Тощие торговцы предпочитали обливать друг друга помоями без рукоприкладства.

— Кегель обманет с ценой, он всегда заламывает!

— Что у вас есть? Овощи? Мясо? Рыба? — Худющий Кегель лихорадочно посмотрел на девушек. — Я возьму что угодно.

— Пять грамм пыли за кило картошки! — немедленно предложил Ягель.

 — Пять грамм настоящей ухской пыли нынешнего помола!

— Семь!

— Мы не колемся, ребята, так что вы не по адресу.

— Сэнский раствор?

— Болиана?

— Как насчет жиги?

— Можно золотом.

— Но лучше продуктами.

— Какие продукты у вас есть?

Приоритеты Запределья стремительно менялись, и хорошая еда уже ценилась наравне с золотом. Даже чуть больше, потому что золото нельзя есть. Неделю назад ушерцы ввели карточки, и чёрный рынок, который до сих пор рос последовательно, но неспешно, распух втрое. Спекулянтов расстреливали ежедневно, но остановить их военные не могли.

Да и как остановишь, если продуктов не хватало даже наркоторговцам?

— Выбрали?

— Нам ничего не нужно.

— Может, ""щепоть""?

— Нет.

— Отдам за полкило картошки.

— Ты всё поняла?"

"Орнелла не сразу осознала, что эта фраза не продолжала их с барыгами разговор. Не осознала, почему мгновенно обернулась, услышав за спиной тихий, оставшийся без ответа вопрос. К кому он был обращен? Какая, в общем, разница? Жизнь в Омуте проходит под девизом ""Не твоё дело!"", Запределье в этом отношении вполне обыкновенный район, тут не принято соваться и высовываться, но Орнелла повернулась.

Высунулась то есть. Потому повернулась, что подсознательно уловила в тихом голосе гадливенькие нотки. Мягкий, вкрадчивый вопрос, и на удивление омерзительное ощущение от него, такое, что хочется сплюнуть.

Орнелла повернулась ещё до того, как последовало продолжение:

— Первый будет самым дорогим: половина билета. С ним ты можешь даже поплакать, не стесняйся, они это любят…

Низенький носатый ублюдок. Маленькие глазки, беленькие ручки… Наверняка потные, вечно чуть влажные, наверняка… У того они были именно такими: мягкими, как голос, никогда не знавшими работы, податливыми и влажными.

Руки у того были такими. Только у этого, носатого, ногти обломанные, а тот, из прошлого, с ямочкой на подбородке, посещал маникюрный салон.

— Следующие будут стоить дешевле, но таковы законы бизнеса: первый цветок самый дорогой. Ты всё поняла?

— Да.

Сколько ей? Двенадцать? Тринадцать? Может, вообще десять? Худенькая, поэтому сразу не скажешь. Две кофты, цветастая юбка, платок и глазища.