Герметикон

— Но пока есть надежда, что Бельгердейн на Менсале, я буду его искать. И вы тоже.

Боевики покивали бритыми черепами. Они знали, что за последние дни Уру разослал по провинциям с десяток посланников, и поняли, что настала их очередь.

— В те же самые дни, когда в Шпееве появился наш шустрый друг, здесь находилась военная миссия трибердийцев, принимали целый эшелон железа… — Уру похлопал по одной из лежащих на столе папок. — В последний момент трибердийцы запросили на один ""Гаттас"" больше, чем было в изначальной спецификации, и получили его, поскольку у нас был резерв.

Тогда я не обратил на это внимания, но сегодня узнал, что в армию губернатора поступило именно то количество пулеметов, которое было заказано изначально. — Пауза. — У меня украли деньги — кто-то купил очень дорогое оружие. Улавливаете связь?

Боевики сделали понимающие глаза.

— Можете говорить, — милостиво разрешил Клячик.

— Бельгердейн ухитрился оплатить ваше оружие вашими же деньгами? — выдал сообразительный Закорючка.

— Это первое, что приходит в голову, — согласился Уру.

— Отчаянный парень, — поспешил вклиниться в разговор Удав.

 — Небось из какой-нибудь ""свободной сотни"".

— Откуда среди свободян взяться умнику? — качнул головой Закорючка.

— На месте узнаете, — обрезал разговор Клячик. — Отправляйтесь в Триберди и всё выясните. Понятно?

— Да.

— Вон!

Кабинет недаром походил на ""уголок главбуха"": пунктуальный и педантичный Уру тщательно следил за временем и не тратил его попусту. Выпроводив боевиков, он тридцать секунд сидел в кресле, не шевелясь и бездумно глядя прямо перед собой, затем поднялся и, на ходу надевая на лицо маску ослепительного дружелюбия, распахнул объятия одновременно с распахнувшейся дверью:

— Дорогой друг! Рад! Искренне рад!

— Взаимно, Уру, взаимно.

 — Руди Йорчик прекрасно понимал, что представляет из себя Клячик, знал цену ""искренности"", однако на ""радушие"" привычно ответил мастерски сыгранным ""дружелюбием"".

— Давно не виделись, Руди.

— Всего два месяца.

— Зачастил ты к нам, — с улыбочкой заметил Уру.

— Серьёзные дела требуют личного присутствия.

— Да, да, да…

В дальнем конце кабинета Клячик обустроил некое подобие переговорной: пара неудобных кресел, журнальный столик и даже коробка с сигарами, несмотря на то что Уру не курил и терпеть не мог табачного дыма.

Разумеется, особенно сложные переговоры с особенно дорогими партнёрами Уру проводил в специально оборудованных местах, роскошь обстановки которых могла поразить даже адигенов, но закуток в кабинете был особенным, приём здесь считался у Клячика показателем наивысшей заинтересованности в собеседнике, и Руди об этом знал.