Герметикон

Но не следует обвинять их в патологической жестокости и склонности к насилию, как это делают некоторые современные светила психологии и психиатрии, ибо достоверно известно, что первые менсалийские войны развязали каатианские и тинигерийские адигены, пытавшиеся определить, какая ветвь станет правящей. И подобные разборки, увы, были характерны для многих планет, колонизированных во времена Белого Мора, то есть бессистемно. Иногда междоусобные войны приводили к установлению прочного государства по адигенскому образцу или же появлению короля, президента, падишаха или ещё какого-нибудь хана, иногда первая война становилась предвестником хаоса и вымирания колонии, а на Менсале всё закончилось исчезновением адигенов.

Бессмысленные междоусобицы едва не погубили зарождающееся общество, и потому условный победитель войны — Игвар дер Конрап — не стал объявлять себя даром, а сформировал государство, просуществовавшее на Менсале в течение нескольких следующих веков: провинции, во главе которых стояли выборные губернаторы, и общий Совет оных, полномочия которого копировали полномочия адигенских Палат Даров. Игвар не только придумал принципы управления, но убедил — убедил, а не заставил! — принять их и тем примирил общество, позволив менсалийцам наконец-то заняться мирным строительством.

К которому они, как выяснилось, были приспособлены гораздо лучше, чем к войне."

"Менсала развивалась так же, как все остальные справившиеся с внутренними противоречиями планеты Бисера, как Хансея, Кардония или мой родной Бахор. Сначала сельское хозяйство, примитивные ремёсла, бережное отношение к знаниям, открытия, над которыми посмеялись бы в Ожерелье, появление новых технологий, кое-какая наука… На прорыв у таких планет не было ни сил, ни средств, но Эту Эпоху они встретили в меру развитыми, вполне цивилизованными обществами, что позволило достаточно быстро ознакомиться и принять новинки прогресса, разработанные на старых мирах.

И броситься догонять Ожерелье.

Менсала, разумеется, приняла участие в этом увлекательном соревновании. И развивалась. И богатела. И так продолжалось до тех пор, пока геологи не обнаружили на континенте огромные залежи валериция, металла, который стал главным сокровищем Менсалы.

И её смертельным проклятием.

Чтобы вы поняли: через пять лет после открытия первых месторождений на Менсале стали добывать в десять раз больше валериция, чем в сумме давали рудники на всех остальных планетах. При этом спрос, в отличие от цены, не падал: Герметикон, являвшийся основным потребителем валериция, как скупал до половины поступающего на рынок металла, так и продолжал скупать, несмотря на возросшее производство.