Герметикон

 — В кузель я тебя не поведу, захочешь — с Бедокуром сходишь, а поведу я тебя…"

"Весь правый бок астролога оказался покрытым причудливой черной вязью. Линии, узоры, примитивные рисунки, письмена — все смешано в кучу, наползает друг на друга, сплетается, образуя то ли хаос естественный, то ли тщательно продуманный. Кончик татуировки вылезал из-под тельника, тек по шее до самого уха, и Мерса давно его приметил. Но спрашивать не стал — мало ли чего? На обычные цепарские татуировки черная вязь не походила, значит, что-то особенное, а об особенном едва знакомым людям рассказывают неохотно.

Зато теперь, когда Квадрига сам, хоть и случайно, продемонстрировал замысловатый рисунок, вопрос прозвучал естественно:

— Крутая татуировка, — с уважением произнес алхимик.

— Спорки делали, — нехотя отозвался Галилей.

— Ты с ними общался?

— Я к ним ездил, цепарь, внятно?

— Зачем? — не удержался Мерса.

Квадрига остановился, резко повернулся к алхимику и начал:

— Ипать-копошить, цепарь…

Однако был прерван:

— Галилей! Ты кого сюда привел?

Астролог обернулся и довольно заулыбался:

— Новичка.

— А он всё сделал правильно?

— Сам спрашивай.

""На тот случай, если ты забыл, сообщаю: шифбетрибсмейстер отвечает за ход цеппеля, чтоб их обоих в алкагест окунуло. Главный механик, если проще. И главный электрик тоже, поскольку лишних офицерских должностей на ""Амуше"" нет.

Короче, если ты, Энди, блуждая по цеппелю, столкнешься со здоровенным мужиком, с которого свисают дреды и амулеты, то будь готов к длинному разговору о том, все ли ты в своей жизни делаешь правильно…""

Из дневника Оливера А. Мерсы alh. d.— Какой ногой ступил ты на борт ""Амуша"", несчастный?

Мерса удивленно икнул.

— Я?

— Какой?

Кто-то из Добрых Праведников, кажется, Николас, однажды голосом своим заставил остановиться табун обезумевших лошадей. Сейчас вокруг Мерсы грохотало столь же сильно.

Остановивший их мужик был высоким, или даже высоченным — не меньше двух метров ростом, — и весьма мускулистым. Но не ""шкафом"" — лишнее мясо отсутствовало. Одет он был в майку, украшенную пятнами машинного масла, грубые башмаки и штаны техника со множеством накладных карманов. А поскольку всё нужное в карманы не поместилось, дополнял костюм пояс с шестью подсумками.

Длинные волосы мужика были заплетены в косички, между которыми свисали разноцветные веревочки и нитки бус, на широкой груди болтались четыре амулета, а на руках позвякивали браслеты.

— Какой ногой ступил ты на борт ""Амуша""?!

— Не помню, чтоб меня в алкагест окунуло!

Здоровяк повернулся к хохочущему Галилею и, указав на алхимика пальцем, пробасил:

— Он всех погубит!

Фраза прозвучала приговором.

— Скорее всего, Бедокур, — простонал утирающий слезы астролог.