Герметикон

 — Да как такое возможно?

— Как видишь — возможно, — отрывисто произнесла Сада. — Современные средства…

— Они сбили крейсер! — заорал Якта.

— Да…

— Сада, ты не понимаешь! Они сбили крейсер! — Капитан ""Доброты"" долго крепился, позволяя проявлять эмоции Саде, долго казался на её фоне образцом спокойствия и здравомыслия, но увиденное не оставило от капитанского хладнокровия камня на камне.

А вот Нульчик, в отличие от Фарипитетчика, успокоилась. Причём не просто успокоилась — женщина впала в прекрасное расположение духа, поскольку убедилась, что Гатов жив, здоров, по-прежнему изобретателен, а главное — совсем рядом.

Эти четыре факта не просто устраивали Саду, но раскрашивали для неё мир в яркие праздничные цвета.

— Они сбили вооружённый до зубов крейсер!

— Будешь рассказывать об этом внукам.

— Если доживу.

— А что тебе остаётся?

— Проклятье! — Якта снова вернулся к окну, но не удержался — стукнул по толстому стеклу кулаком. — Проклятье!

Страшное величие зрелища превзошло всё, что им доводилось видеть до сих пор.

Но сначала пришлось понервничать. Во всяком случае — Саде.

Поговорив с Филом, Нульчик приказала сменить курс, взять левее, туда, где ""Горький"" догонял бронетяг, сблизиться на лигу и выровнять скорость. И прилипла окулярами бинокля к лобовому стеклу, надолго превратившись в неподвижную статую. И нервно вздрагивала всякий раз, когда снаряды взрывались у бронированной машины, едва слышно бормоча последние слова в адрес ""уродов-лекрийцев"".

Когда ""Горький"" снизился, очевидно намереваясь расстрелять бронетяг из пулемётов и автоматических пушек, и на некоторое время скрыл беглецов от взгляда Нульчик, напряжение достигло кульминации.

На Саду больно было смотреть: бледное, без единой кровинки лицо, лихорадочно блестящие глаза и сухие губы, шепчущие то ли проклятия, то ли молитвы — она казалась призраком самой себя. Якта даже испугался, что медикус не доживёт до окончания боя, став жертвой апоплексического удара, распорядился доставить успокоительное, но затем…

Затем ""Горький"" запнулся.

Фарипитетчик проскрипел: ""Импакто теряет скорость…"", решил, что коллеге с крейсера удался неожиданный маневр торможения, ведь тогда никто и представить не мог, что последует дальше.

Импакто запнулся, пошёл медленнее, и его огромный корпус стала сотрясать всё более и более заметная дрожь.

""Это?..""

""Их обстреливают, — подтвердил капитан ""Доброты"", удивлённо приподнимая бровь. — ""Горький"" явно трясёт от взрывов, но ведь радисты докладывали на флагман, что бронетяг не оснащён пушкой?""

""Крейсер атакуют!""

""И очень жёстко"", — подтвердил Якта.

И тогда на лице главного медикуса впервые появилась неуверенная улыбка.