Герметикон

Торчавших в сторонке репортеров и приблудных зевак Помпилио проигнорировал. Остановился напротив ворот старинного особняка, над которыми горделиво возвышался герб дер Фунье, и вскинул голову.

Валентин взялся за молоток.

— Кто?

Слуги видели собравшихся у ворот людей, а потому вопрос прозвучал сразу. Слуги знали, что служат мятежнику, но их до сих пор не трогали. Слуги хотели, чтобы так и продолжалось, и были напуганы происходящим.

— Мессер Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур к Нестору дер Фунье, — громко произнес Валентин.

— Хозяина нет дома.

— С кем я говорю?

— Меня зовут Эмиль, синьор.

Я — дворецкий.

— Очень хорошо, Эмиль. Мессер Помпилио желает, чтобы ты в точности рассказал адиру Нестору обо всем, что здесь сейчас произойдет. Ты справишься?

— Я постараюсь, синьор.

— Будь любезен.

Валентин собрался было обернуться к Помпилио, однако набравшийся храбрости слуга продолжил:

— Вы позволите задать вопрос, синьор?

— Задавай.

— Осмелился бы мессер исполнить задуманное, окажись мой хозяин в Альбурге?

Отчаянный вопрос, способный вызвать весьма жесткий ответ.

Собравшиеся у ворот люди посмотрели на Помпилио, однако тот промолчал, позволив ответить тому, кому вопрос был задан — Теодору.

— Мессер планирует пробыть на Заграте еще несколько дней, — спокойно произнес Валентин. — У твоего хозяина есть достаточно времени, чтобы отыскать мессера и обсудить с ним все, что он пожелает.

— Я понял, синьор.

— Благодарю, Эмиль. — Валентин обернулся к Помпилио: — Всё готово, мессер.

Тот кивнул, после чего обернулся и пристально посмотрел на старых адигенов.

— Много лет назад мои братья по оружию защищали Холмы Хоэкунс.

У них не было шанса на победу. И они это знали. У них не было шанса ничего изменить. И они это знали. Но они не хотели склонять головы, не умели склонять головы, не желали этого и умирали. У них не было надежды, только гордость и ненависть. — Тяжелые слова Помпилио расплавленным металлом падали на притихшую улицу. — Ненависти было достаточно с обеих сторон, однако враг, Эдуард Инезир, предложил моим братьям изгнание. Эдуард дал слово. И когда он стоял, провожая уходящих в Вечную Дыру адигенов, он видел ненависть в их взглядах, он чувствовал ее кожей, он знал, что отпускает смертельных врагов, но он дал слово. И он его сдержал. В отличие от Нестора дер Фунье, который свое слово нарушил. — Голос Помпилио усилился. — Нестор дер Фунье пошел против сюзерена, и я называю его отступником!

Валентин достал из коляски длинный сверток, в котором оказался штандарт рода дер Фунье. Помпилио чиркнул спичкой, и пропитанное алхимическим раствором знамя вспыхнуло голубым пламенем. И полетело на землю, упав у самых ворот особняка.