Герметикон

Что же касается ""почти"", то разрешение сопровождалось условием провести эксперимент, и условие вызвало законное недоумение капитана Васадо и его подчинённых: ""Зачем?!"", и хотя Алоиз загодя заготовил уверенный ответ: ""Демонстрация является частью плана по обороне Карузо"", особенного впечатления он не произвёл. С одной стороны, офицеры понимали, что Холь — не самоубийца, и раз он прибыл руководить экспериментом, то уверен в благополучном исходе. С другой — перед глазами цепарей всё ещё стояла картина гибели ""Исследователя-1"", и воздействие её кошмарного величия было сопоставимо по силе с воздействием авторитета Алоиза.

Команда нервничала, хныкала, упиралась, пыталась отыскать оправдание для отказа от непредсказуемого опыта, однако постепенно все припомнили легендарное умение Вениамина выдумывать чудовищные пытки, его привычку наказывать не только ослушников, но и членов их семей, и офицеры уныло разбрелись готовить цеппель к взлёту.

Холь же остался в кают-компании наедине с Тогледо — на время эксперимента это помещение стало личным кабинетом инженера. Какое-то время молчал, собираясь с мыслями, после чего негромко распорядился:

— После разговора отправишься к Транслятору и начнёшь изображать, что меняешь настройки.

Помощников не бери. Я присоединюсь позже.

Неожиданный и противоречащий тому, к чему они готовились, приказ вызвал законное удивление:

— Могу я узнать, для чего нужна комедия?

— Чтобы показать Вене, что изначально Транслятор предназначался для других целей, — со вздохом объяснил Алоиз. — На ""Исследователе"" полно шпионов, и они должны донести, что мы с лихорадочной поспешностью вносим в конструкцию изменения.

Которые на самом деле не требовались, поскольку Транслятор с самого начала не предназначался для мирного использования.

Глаза Тогледо вспыхнули:

— Будем атаковать эскадру?

— У меня нет выбора, я должен защитить Карузо, — развёл руками инженер. — В противном случае Агафрена погибнет.

Он не мог обойтись без помощи, без доверенного лица, и таким человеком — правой рукой и советчиком — стал для Алоиза Тогледо. Верный помощник знал всё: и о связи Холя с женой Мритского, и о настоящем предназначении Транслятора, и о том, что стало бы с Вениамином, согласись он наблюдать за экспериментом с борта ""Повелителя неба"".

Тогледо всё знал, но молчал, помогал Холю во всех начинаниях, поскольку искренне восхищался им и считал огромной честью быть причастным к удивительным изобретениям и открытиям Алоиза. И сейчас в его душе боролись противоречивые чувства: он радовался тому, что станет участником великого эксперимента, и грустил от того, что замысел инженера по устранению Вениамина сорвался, и будущее его любви, а значит, его жизни — под угрозой.