Герметикон

— Я помогу!

Агафрена попыталась схватить мужа за плечо, но тот перехватил руку:

— Не надо… — И закашлялся. На светлые брюки женщины брызнула кровь. — Нас догонят и убьют обоих… Уходи. Найди Холя… У него… наверняка есть план бегства…

— Вениамин, я… — Агафрена не знала, что сказать. Привычная ненависть смешалась с острой жалостью и чувством благодарности, окровавленный губернатор предстал человеком, а не зверем, как привыкла она думать, и его близкая смерть вызывала острую горечь. Агафрена ничего не простила, но не могла отнестись к мужу по-прежнему, не могла обрадоваться его беде.

И только всхлипнула: — Вениамин…

— Позаботься о… моём сыне… — Каждое слово давалось Мритскому с трудом. — Поклянись, что… не бросишь его.

— Фердинанд — мой ребёнок, — тихо напомнила женщина.

— Ты… видишь в нём меня… Поклянись… — Он умолял. Возможно, впервые в жизни. — Поклянись…

— Я буду заботиться и любить его, — сквозь слёзы произнесла Агафрена.

Вениамин ответил бешеным взглядом, судорожно вздохнул и продолжил:

— Впереди дверь… Когда упрёшься… Справа, на уровне колена… кнопка… Никому не говори, что я умер… Никому… убьют…

Это Менсала, после смерти волка здесь рвут на куски и волчиц, и волчат.

— Тебя будут… слушаться только, если… будут думать… я жив… Уходи… — Мритский снял с пояса гранату и повторил: — Уходи. — И прошептал вслед удаляющейся женщине: — Я все-таки тебя люблю, лживая сука, я безумно тебя люблю…

А может, и не прошептал, только подумал…

* * *— Ипатая кобыла…

Привычка высылать дозорных вновь спасла Саймона от неминуемой гибели: идущие впереди охотники напоролись на подыхающего Мритского и, вместо того чтобы расстрелять его издали, обрадовались и решили пленить.

По-идиотски поступили, одним словом, забыли главный закон Менсалы: волк без причины не ложится.

Итог закономерен: грохот, вспышка, осколки, ударная волна и два трупа рядом с телом губернатора. Снова потери, и снова — необязательные.

— Радует одно: мритское стадо осталось без главного барана, — пробурчал Фил, презрительно оглядывая погибших бойцов. — Но лучше бы он сдох в одиночестве.

— Возвращаемся? — осведомился Кучир, никак не прокомментировав слова одноглазого. Фельдфебель был полностью согласен с тем, что парни сглупили, но решил не говорить о покойниках так, как того они заслуживали.

 — Подземелье — западня.

— Ещё нет, — качнул головой Саймон, прислушиваясь к вялой перестрелке, которую вёл с опомнившимися мритами арьергард втянувшегося в тайный коридор отряда. Изрядно поредевшего отряда: штурм командного пункта обошёлся лекрийцам в шестерых убитых, и ещё двоих прихватил Веня… — В западне мы окажемся, если нас будут ждать с той стороны.

— Будут, — пообещал Кучир.