Герметикон

Встала слева и чуть выше, уравняла скорость и жахнула из пушки — как оказалось, в носу дорогостоящей игрушки Руди пряталось отнюдь не игрушечное орудие.

Третий взрыв. На сей раз настолько близко, что осколки забарабанили по усиленным стёклам гондолы, и два окна пошли трещинами. А тряхнуло так, что, не подготовься Нульчик заранее, не ухватись за стену, обязательно оказалась бы на полу.

— Мерзавец!

— Третий — последний, — процедил Фарипитетчик. — В следующий раз они выстрелят в нас.

— Не посмеют, — резко ответила Сада, поворачиваясь к радисту: — Мне нужна связь с ""Розой""!

— Они требуют, чтобы мы прекратили преследование бронетяга!

— Я хочу говорить с Йорчиком!

— Он отказывается говорить лично.

 — Радист был одним из самых старых членов команды, служил в Департаменте больше двадцати лет и знал, что требуется делать в данных обстоятельствах. — А его помощники как заведённые повторяют одно и то же: требуют, чтобы мы сменили курс, иначе они откроют огонь. Ничего не слушают.

— Не посмеют, — с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, произнесла Нульчик.

Радист промолчал, Фарипитетчик — тоже, и лишь проклятый Йорчик не оставил её слова без внимания: через несколько секунд во вторую мотогондолу левого борта влетел артиллерийский снаряд.

— Мы потеряли двигатель, — ровно произнёс капитан, приняв доклад шифбетрибсмейстера.

И ни слова о том, что они якобы не посмеют.

Поражение. Бешенство Арбедалочика. Вечная ссылка на провинциальную Менсалу. Крушение надежд.

— Прикажите сменить курс, — тихо проронила Сада.

— Он хочет, чтобы мы отошли на пять лиг к северу, — едва слышно сообщил радист.

— Исполняйте…

Фарипитетчик отвернулся.

* * *— Проклятье!

В третий раз за день Фил переживал крушение надежд. Первый — во время гибели эскадры. Второй — когда, выехав из ворот форта, увидел подбитый ""Бёллер"" и удирающую машину Гатова. Вторая неприятность поначалу не тянула на столь сильное звание, но едва Фил заприметил бронекорду, как в корму ""Бёллера"" влетело по меньшей мере пять снарядов из ручных бомбомётов — прощальный подарок мритских вояк.

Машину тряхнуло, Саймона, который сидел на башне, швырнуло на открытый люк — два зуба прочь, один сломан, во рту полно крови, — но в целом одноглазый пережил атаку без особых потерь. В отличие от основного водяного бака, который словил осколок и стремительно спустил под себя почти всю драгоценную жидкость. Оставшегося запаса хватит на два-три часа хода, не больше, а значит, с мечтой добраться до Лекровотска на бронетяге можно распрощаться.