Герметикон

Маркополис был не только крупнейшим городом Линги, которая не испытывала недостатка в больших центрах, — он восхищал классической адигенской архитектурой, образующей тщательно продуманный ансамбль, постепенно переходящий из Старого Марко-полиса в Новый, выстроенный ""всего"" триста лет назад и ставший главным деловым центром планеты. А за ним располагался Новейший Маркополис, в представлении лингийцев — новостройка ""всего лишь"" столетней выдержки. При этом — идеальные дороги, электрическое освещение на улицах, новомодные светофоры, трамваи и даже проект создания ""подземки"".

Маркополис считался самым современным городом консервативной планеты, в котором дары обкатывали технологии и принципы зарождающейся науки ""урбанизация"". А еще лингийский сферопорт поражал обилием скульптур: миниатюрных бюстов и гигантских композиций, украшающих большие площади; расположенных в парках и на фасадах домов; конных, пеших, вооруженных мечами или книгами; пафосных, на которые смотрели с уважением и почтением, и веселых, созданных для хорошего настроения; мраморных, гранитных, бронзовых — из всех существующих материалов. Обилие скульптур превращало Маркополис в подобие музея под открытым небом, и в первый визит Кира спросила мужа, почему их так много. И услышала спокойный ответ: ""Для красоты"". Но не музейной, запертой, ведь в музей не всякий зайдет, а для повседневной красоты. Для того чтобы лингийцев — и адигенов, и простолюдинов — всегда окружали произведения искусства. Ведь даже если люди перестанут их замечать, они никуда не денутся, останутся рядом, наполняя жизнь талантом своих создателей. Так было принято во всех адигенских мирах: их здания, даже склады, даже фабрики, их мосты и соборы, их парки и вокзалы — все постройки обязательно создавались красивыми. И адигены не жалели денег на то, чтобы разбавить прагматичную утилитарность светом прекрасного.

И вокзал, на который прибыла Кира, походил не на железнодорожную станцию, а на дворец, в который, по странному капризу владельца, заходят поезда.

— Добрый день, синьора, желаете такси? — услужливо осведомился носильщик, оказавшийся рядом, едва девушка сошла на перрон. — Или извозчика?

— Какая синьора? — перебил его коллега-конкурент, ловко выхватывая саквояж девушки из рук проводника.

 — Адира!

Несмотря на то что Кира прибыла в Маркополис в брючном дорожном костюме, слишком современном и потому еще не прижившимся на Линге, опытный носильщик молниеносно понял, что перед ним не простолюдинка.

""Хотя в действительности я простолюдинка, пусть и богатая… Неужели последние месяцы так сильно меня изменили?""

И Кира призналась себе, что, наверное, да — изменили. Не могли не изменить.