Герметикон

 — У меня, знаешь ли, дела в Фоксвилле.

Бабарский пробубнил себе под нос несколько слов, кажется, оскорбительных, но послушно уселся позади Акселя и ухватился за него руками.

— Если хочешь, могу привязать тебя к седлу, — хмыкнул Крачин.

— Когда меня начнет тошнить, я не стану отворачиваться, — пообещал Бабарский. — Поехали.

И вскрикнул, когда ""Инди"" рванул с места.

///Увы, законы мироздания не подлежат пересмотру, и главный из них гласит, что все проходит.

Абсолютно все. Истекли и те ""пятнадцать минут славы"", которые почти достались маленькому городу на маленькой планете.

Точнее, не истекли, а растворились в небытии, обернувшись пшиком, поскольку у Фоксвилля так и не получилось стать местом, где повесили самого знаменитого путешественника Герметикона.

И это обстоятельство сильно угнетало мэра Чапли и констебля Дребренди. Нет, не отсутствие туристов в далеком будущем, а прибытие мстителей в ближайшем настоящем.

— Но ведь мы его не повесили, — в очередной раз повторил констебль. — Он уехал в добром здравии.

— Мы хотели его повесить, — в очередной раз не согласился с ним Чапли.

 — Это им не понравится.

— А кто им скажет?

— Кто угодно! — Мэр вздохнул. — На нас с тобой донесут сразу, как только здесь объявятся дружки Помпилио.

— Убьем, — предложил Дребренди.

— Дружков?

— И дружков, и доносчиков.

— Похоже, другого выхода нет.

И они снова выпили."

"Городские власти обсуждали свои проблемы в кабинете мэра, окна которого выходили на главную площадь Фоксвилля, аккурат на виселицу, которой не хватило совсем чуть-чуть, чтобы стать знаменитой. Обсуждения вгоняли городские власти в депрессию, но как Дребренди и Чапли ни старались, они постоянно возвращались к этой теме.

— Проклятый Спесирчик!

— Скотина!

— Он хоть завтра на свою Галану вернется, а нам расхлебывай!

— Зря мы его послушали.

Директора Фактории они поминали постоянно и, не сговариваясь, обвиняли во всех неприятностях. Проклинали себя за податливость, но понимали, что выхода у них не было: мэр и констебль оказались между молотом и наковальней. Наковальней выступал директор Фактории. Ссориться со всемогущей Компанией, подмявшей под себя почти всю торговлю драгоценной сердцевиной, Дребренди и Чапли не хотели.

Но при этом они знали о могущественных друзьях самого знаменитого лингийца и догадывались о скором появлении молота…

— Может, все-таки уедем на дальнюю вырубку?

— Давай придерживаться плана, — качнул головой мэр. — Мы не знали, что это за человек, и собирались повесить его по приказу Спесирчика… — помолчал и горестно добавил: — Правда, потом Помпилио расскажет, что мы обо всем знали…

— Помпилио еще должен выжить. — Дребренди покачал головой.