Герметикон

"

"Вошел молча, не постучав, сохраняя на лице спокойное, чуть отстраненное выражение, увидев которое, Помпилио понял, что услышит плохие новости. А услышав — окаменел. Не переспрашивал, потому что влюбленный идиот исчез, и его место занял бамбадао. А бамбадао все понимал с первого раза. Но даже ему, сильному и жесткому, потребовалась целая минута, чтобы до конца, до каждой клеточки осознать случившееся. Чтобы боль поглотила его душу, но не сломала, а придала сил. Чудовищная боль помогла Помпилио сделать то, на что он потерял надежду и во что уже никто не верил — Помпилио встал на ноги.

Теодор бросился к нему, собираясь поддержать, но Помпилио поднял указательный палец, приказав слуге остановиться, постоял, чуть пошатываясь, затем распорядился: ""Палку"", оперся на протянутую трость и отправился к Лилиан. И ни один стражник не осмелился ему помешать…

— Ведьма права, — прошептал Помпилио, стоя перед окном гостиной. — Я помнил только смерть.

И продолжал помнить, но теперь эти воспоминания перестали сочиться кровью, а при имени любимой перед глазами Помпилио больше не вставал ее обугленный труп. Теперь он видел ее улыбку. Видел взгляд, которым она встретила его в Заграшлоссе. Видел ее восемнадцатилетней девчонкой на первом балу, той девчонкой, которая посмела отказать самому Помпилио дер Даген Туру. Слышал ее обещание.

— Ведьма действительно меня излечила…

Когда-то Помпилио думал, что самое трудное — признаваться в своих слабостях другим. Поэтому он недолюбливал исповеди и, случалось, лгал священнику. Со временем это прошло, и Помпилио понял, что в действительности нет ничего сложнее, чем признаваться в слабостях самому себе. Согласиться с тем, что ты не идеален и не столь силен, каким себя считаешь.

""Я люблю Лилиан…""

Нет, не так… В этой фразе и кроется главная ошибка, потому что в действительности она звучит так:

""Я любил Лилиан"".

В одном слове — вся его боль. Боль, которая стала его жизнью. Его смыслом. И его проклятием.

""Любил…""

Вот что нужно понять: прошедшее время. Он долго не мог смириться с этим фактом, осознать его, а главное — принять. Он цеплялся за прошлое, как будто тот проклятый день на Кардонии можно прожить заново — счастливо. И ведьмин обман показал всю его глупость.

Лилиан больше нет.

Лилиан — прошедшее время.

Она останется с ним навсегда, в этом ведьма права, но Лилиан не сможет жить с ним. Придется расстаться по-настоящему, оставив от того, что было, только теплые, очень светлые воспоминания — в этом ведьма тоже была права.

— Я любил… — прошептал Помпилио.

И неожиданно понял, что в тумане любви к Лилиан он совершенно позабыл о женщине, потянувшейся к нему за помощью и поддержкой. Потянувшейся робко, неосознанно, но все-таки — потянувшейся.