Герметикон

И Хайме с огромным трудом удалось убедить разбойников не только объединиться — а на поместье дер Суан шли три банды, — но и напасть на адигенское логово. В результате пришлось заплатить бандитам по пять золотых на нос, подарить дюжину самозарядных карабинов и пообещать помощь наемников — никакие другие аргументы не действовали.

Линчик с удовольствием отказался бы от помощи разбойников, он не питал иллюзий насчет их боевых качеств, однако Мойза Пачик приказал свалить убийство адигенов на загратийцев, вот и приходилось мучиться.

Гораздо большую уверенность вселял в Хайме десяток присланных Пачиком менсалийцев.

Закаленные в гражданской войне наемники были отличными солдатами, да к тому же сидели у галанитов на окладе, то есть готовы были исполнить любой приказ Линчика.

Именно менсалийцы и разработали несложный план операции. Десять разбойников они отправили в засаду, остальным двадцати велели скрытно подойти к особняку. Сигналом к атаке должно было стать нападение на коляску Помпилио, после чего смелая двадцатка врывалась в поместье и убивала собравшихся в нем стариков. Далее следовал грабеж и поджог.

Себе наемники отвели роль резерва, объяснив засомневавшимся бандитам, что обязательно придут на помощь в случае проблем. На том и порешили.

Составленный ""на коленке"" план почти сработал: разбойники сумели окружить особняк. Однако остаться незамеченными им не удалось…

— Дым! — Бен резко остановил коляску и обернулся к Помпилио. — Поместье горит!

Перепуганный возница напрочь позабыл об этикете, чем заслужил осуждающий взгляд Валентина.

Теодор захлопнул книгу, посмотрел в указанном направлении, повернулся к хозяину и доложил:

— Поместье горит, мессер.

До особняка тетушки Агаты оставалось не меньше половины лиги, а потому и Валентин, и Помпилио различили не расслышанные возницей звуки выстрелов.

— Нужно вызвать полицию! Или солдат!

Бен не представлял, что делать. Знал одно — нужно как можно скорее уносить ноги. Бежать подальше от опасного места, утешая себя тем, что торопишься за помощью. Нужно спасаться.

— Я разверну коляску!

— Кто тебе дал право принимать решения? — Валентин сдавил руку возницы так, что тот вскрикнул.

— Теодор, скажи кучеру, что нужно ехать.

— Но там стреляют!

— Это он!

Метрах в пятидесяти от коляски из кустов выскочили вооруженные люди. Бороды и грязная одежда выдавали в них разбойников.

— Это он!!

Громыхнул первый выстрел. За ним еще один. И еще.

Старый Бен побелел. Валентин столкнул опешившего возницу на землю и натянул вожжи, не позволяя кобыле понести. И пригнулся, потому что знал, что не должен закрывать Помпилио обзор.

Разбойников заставил действовать Бен, его попытка развернуть коляску.