Герметикон

Стоящий впереди дружинник чуть пригибается, Мучик кладет руку на подставленное плечо, тщательно прицеливается в старика и медленно, как учили, давит на спусковой крючок.

— Стоять!

И непонятно, чего в этом требовании больше: наглости или наивности. Эдди притормаживает, объезжая перегородившую улицу телегу, а четверо идиотов решают, что водитель им подчинился. Опускают карабины и шагают к фургону.

— Кого везете?

Двоих снимает Феликс, еще двоих — высунувшийся из люка Би. Трупы еще падают, а машина уже вновь набирает скорость.

Позади раздаются крики, к телеге бегут бунтовщики, кто-то стреляет, но Хвастун и Длинный знают свои обязанности: распахивают задние двери и угощают неприятеля из дробовиков.

На прощанье.

— А может, и доедем, — усмехается Эдди.

— Вечно ты каркаешь, — смеется Феликс, торопливо перезаряжая бамбаду.

Альбург пылает. На самом деле домов горит не так уж много: то ли не успели разграбить, то ли ждут ночи, чтобы красивее получилось. На самом деле Альбург пылает ненавистью. Ни одной целой витрины, магазина или лавки. Многотысячный митинг взорвался, объявив Ночь Вседозволенности, и твари полезли из щелей.

В надежде как следует отпраздновать день освобождения и набить карманы чужим золотом. В надежде урвать, ухватить хотя бы кусочек.

Из лавки выскакивает бродяга, в его руке мужской костюм. Через витрину видно, что в лавке полно его приятелей — продолжают делить шмотки.

Чуть дальше горит ломбард. Его хозяин повешен на ближайшем столбе. Не груди картонка: ""Кровопийца!"" А жену хозяина до сих пор насилуют в переулке, она умрет минут через пятнадцать…

Фургон едет по городу, провалившемуся в тартарары, по городу, все дороги которого ведут в Пустоту.

— Мост за следующим поворотом, — предупреждает Эдди и чуть сбрасывает скорость.

Мост Георга V один из самых некрасивых, он украшен только вензелями монарха и выглядит простецки. Зато он очень широк, его трудно перегородить, и даже сейчас, когда на мосту скопилось не менее сотни бунтовщиков, по нему можно проехать.

Феликс цепляет на рукав белую повязку дружинника Трудовой партии, распахивает дверцу, встает на порог и громко вопит:

— Да здравствует свободная Заграта!

— Ура! — отвечают бунтовщики. И машут, приветствуя друзей.

— Да здравствует Трудовая партия!

— Ура!!

— Смерть тирану! — Автомобиль едва ползет, но треть моста уже позади. Вебер смеется, пожимает протянутые руки и кричит: — Мы освободили наш мир, братья! Мы победили короля!

Он надеется на мирную переправу, но посреди моста к фургону выходит главарь:

— Гражданин, вы откуда? — Голос строгий, но тяжелый винный запах не оставляет сомнений в том, что главарь не забыл отпраздновать день освобождения.

— Мы едем в Старый город! — радостно отвечает Феликс.