Герметикон

— Да откуда ты знаешь?!

— Оружие. — Грозный кивнул на проржавевший карабин у ног скелета. — Это обычный ""Фольт"" галанитского производства. К тому же информация об Ахадире пришла от спорки… — Он усмехнулся. — А луегарцы, кстати, считают встречу с мертвым спорки добрым знаком.

— Откуда ты знаешь?

— От Бедокура.

— Кто это?

— Понятия не имею.

— Ты не луегарец.

— Да, не луегарец. Я, кажется, лингиец.

Привереда помолчала, глядя на белые кости, на ужасные зубы и невозможные рога, поежилась и сказала:"

"— Я никогда не слышала, чтобы спорки так выглядели. Они, конечно, уроды, но рога… Это слишком.

— Мы на Ахадире, — задумчиво произнес Грозный. — Здесь, судя по всему, спорки хранят свои тайны.

Чужие горы, наступающая ночь и страшный скелет…

Ахадир. Грозный сказал, что планета ""пришвартована к Пустоте"", а что происходит с командой? С людьми, оказавшимися на Ахадире? Только ли Знаков следует опасаться?

— Мне страшно, — прошептала Привереда.

— Я прошу никому не говорить о находке, — мягко продолжил Грозный. — Не уверен, что наши спутники воспримут ее с таким же спокойствием, как мы.

— Я совсем не спокойна.

— Ты сумеешь взять себя в руки.

— Откуда ты знаешь?

— Смотрю на тебя и вижу. — Он улыбнулся. — Ты сильная.

""Я слабая! Мне нужно крепкое плечо! Мне нужен кто-то, к кому я могу прижаться! Кому могу довериться!""

Однако говорить эти слова Привереда не собиралась. Точнее, хотела, но услышала деловитое:

— Темнеет. Нужно торопиться.

И послушно согласилась:

— Хорошо.

Бросила последний взгляд на скелет — ""Интересно, сумею я сегодня уснуть?"" — и пошла вслед за Грозным.

— А что мы будем делать, когда отыщем местных спорки?

— Попробуем договориться.

— А ты с ними как? Нормально? Не обижайся, конечно, но адигены к простолюдинам-то не особо, а тут уроды…

— Судя по тому, что я провел время с Кугой, я не испытываю к спорки патологического отвращения, — суховато ответил Грозный.

— Только жалость, да?

— Или страх.

— Страх? — Привереда изумленно посмотрела на мужчину. — Ты серьезно?

Ее удивление было настолько сильным, что лысый решил объяснить:

— Наша неприязнь к спорки… Сейчас я говорю не только об адигенах, а обо всех людях. Так вот, наша неприязнь порождена не высокомерием, а страхом.

Каждый из нас видит в спорки своего предка, которого корежило Белым Мором. Каждый думает, что мог бы оказаться порченым уродом, и от этих мыслей по коже бегут мурашки. — Грозный помолчал. — И еще все понимают, что, если Мор вернется, спорки его даже не заметят. Они отдали все, больше Мор их не тронет, а мы — под ударом. И эти мысли тоже не добавляют оптимизма.

— Никто не верит, что Белый Мор вернется.

— Мы не думаем о нем, чтобы не сойти с ума. А на самом деле никто не знает, откуда он взялся и куда ушел.