Герметикон

Но значило ли это, что с Ахадира нет обратной дороги?

— А может, астринг поломался? — с надеждой спросила Куга. — Или мы не дошли до точки перехода?

— Точки мы достигли, изображение в ""дальнем глазе"" было объемным, — угрюмо ответил Мон. — Что же касается астринга, то он не ломается.

— У тебя такой старый цеппель, что может сломаться все, что угодно!

— Астринги не ломаются, — поддержал капитана Грозный. — Это вечные машины. Когда цеппель выходит из строя, астринг переставляют на другой.

— Это ничего не значит!

— Но тогда получается, что мы здесь навсегда, — тихо произнесла Привереда.

— Нет, — успокоил девушку Грозный.

— Почему?

— Потому что слухи на пустом месте не рождаются. Легенды об Ахадире разносят люди, которые здесь бывали. И улетели. И мы обязательно узнаем, как им это удалось.

— Узнаем? — Сидящий за спиной вожака Рыжий выдал короткий нервный смешок. — Как?

Грозный помолчал, после чего спокойно продолжил:

— Если астринг не работает здесь, можно предположить, что он работает в другом месте. И мы это место найдем.

— Как?! — закричала Куга. — Как ты собираешься искать эти места, проклятый адиген?! Как ты будешь их вынюхивать? Я хочу домой! Вы слышите? Я не хочу здесь оставаться!

— Заткнись! — Рыжий вскочил на ноги: — Заткнись!

* * *— Заткнись! Ты все испортил!! — Впервые в жизни Мойза видел директора-распорядителя Нучика в таком состоянии. Барон не просто злился — он пребывал в состоянии дикого бешенства. Лицо красное, глаза выпучены, галстук сбился на бок, а руки… Руки Нучика дрожали. Тоже от бешенства? Или от страха? От предчувствия кары, которую придумают для неудачливого Нучика могущественные директора-наблюдатели?

— Ты потерял Альбург!

— Но…

— Заткнись! — Голос предал хозяина — барон визжал, как перепуганная рыночная торговка.

— Кто мог знать, что Помпилио…"

"— Почему тебя не было рядом? Почему ты позволил этим клоунам-революционерам встретиться с Помпилио? Ты не понимал, что он их прикончит?!

— Их защищало сорок человек.

— Но почему там не было тебя? — Выдохшийся Нучик тяжело плюхнулся в кресло.

Мойза угрюмо вздохнул.

Разъяренный барон ошибался: они потеряли не Альбург, они потеряли всю Заграту. Выпустили из рук пропитанную нефой планету, на которую у директоров-наблюдателей были особые планы. Выпустили в тот самый момент, когда готовили победные реляции. А все этот мерзавец Помпилио дер Даген Тур, поклявшийся Генриху защитить детей. И защитил! Явился во дворец и перестрелял вождей революции.