Герметикон

С кем можно поговорить начистоту.

— Не помешаю? — Привереда приоткрыла дверь без стука. — Спишь?

— Почти.

Грозный сидел на койке и аккуратно чистил бамбаду.

— А у тебя здесь мило.

— Спасибо.

Узкая каюта была слабо освещена единственным настенным бра. Койка вдоль правой стены, шкаф вдоль левой, маленький столик и единственный стул — вот и вся обстановка. Грязные шторы прикрывали иллюминатор, но солнце уже село, так что толку от него не было.

— Занимаешься любимой игрушкой?

Грозный понял, что Привереда не знает, как начать разговор, а потому не обиделся. Улыбнулся и спокойно объяснил:

— Оружие не бывает слишком чистым.

— Но ведь ты из него не стрелял.

— Я готовлюсь из него стрелять. — Инструмент уже убран, сейчас Грозный протирал ствол снаружи, наводил, так сказать, последний блеск перед тем, как спрятать бамбаду в чехол.

— Думаешь, придется стрелять?

— Я готовлюсь.

— Понимаю. — Привереда присела на стул. Помолчала, а затем тихонько произнесла: — Ты вспомнил?

На мгновение рука Грозного замерла, но уже через секунду тряпка вновь поползла по стволу.

— Нет.

— Врешь, — убежденно заявила девушка. — Ты отлично скрываешь эмоции, но я тебя изучила.

Ты вспомнил.

Она почти блефовала, не было у Привереды никаких доказательств того, что к лысому вернулась память. Грозный вел себя, как обычно, — и голос, и выражение лица, все было привычным. Девушка положилась на инстинкт, и он не подвел.

— Вспомнил, но не все, — негромко ответил мужчина. — Одну-единственную деталь, если быть точным.

— Почему не сказал?

— Личная информация.

— Но она очень важна, раз ты промолчал.

В ответ — тишина.

— Мы заключили соглашение, — напомнила Привереда.

Грозный спрятал бамбаду в чехол, стянул его ремешками, приставил к стене, и только после этого внимательно посмотрел на девушку:

— Меня пытался убить Рыжий.

— О-па! — Привереда ошеломленно покачала головой. — Ты не мог ошибиться?

— Нет.

Тихий смешок за спиной… Тот самый, подлый. Тогда, в каюте, и сегодня, в кают-компании. Один и тот же смешок. Подлый.

— Я не ошибся, — повторил Грозный.

— Что же вы не поделили?

— Полагаю, ему просто приказали это сделать.

— То есть он убийца, а не полицейский?

— В политических играх одно не исключает другого, — улыбнулся адиген.

 — Я допускаю, что Рыжий работает на какое-то правительство, которое решило от меня избавиться.

— А Рыжий помнит?

— Рано или поздно вспомнит.

— И что ты будешь делать?

— Будет зависеть от того, что к тому времени вспомню я, — рассудительно ответил Грозный. — Возможно, мне придется его допросить.

— Или ты его убьешь.

— Ага.

Прозвучало очень спокойно и очень легко. И еще — очень уверенно. Точно таким тоном Грозный распоряжался во время путешествия по горам и говорил, что справится с кузелем.