Герметикон

Дер Даген Тур скрестил на груди руки.

— Новости?

— Сегодня утром синьорина Жозефина отбыла в Маркополис.

— Это хорошо, — улыбнулся Помпилио. — Мне нравится, когда события случаются вовремя. Не раньше, не позже, а именно тогда, когда нужно. У Жозефины есть чувство такта.

— Совершенно с вами согласен, мессер.

— Она что-нибудь говорила?

— Оставила записку.

— Я ознакомлюсь с нею позже.

Синьорина Жозефина — звезда столичного полусвета, одной из первых навестила Помпилио по его возвращении в Маркополис и в ходе завязавшейся беседы согласилась полюбоваться красотами владения Даген Тур — знаменитого озера и близлежащих гор.

В целом ее пребывание прошло ко взаимному удовольствию сторон, однако последние три дня Помпилио несколько тяготился присутствием гостьи.

— Синьорина Жозефина намекнула, что не прочь вернуться в Даген Тур.

— Вот уж не думал, что провинциальная архитектура произведет на нее столь сильное впечатление.

— Насколько мне известно, синьорина так и не побывала в городе.

— А что ей там делать? Кофе, кстати, замечательный.

— Благодарю, мессер.

— Через пару дней напиши Жозефине что-нибудь теплое от моего имени. И какой-нибудь подарок.

— Серьги?

— Колье. Мы замечательно провели время.

— Конечно, мессер.

— Приглашать не надо.

— Понимаю.

— Я знаю, что могу на тебя положиться, Теодор.

— Благодарю, мессер.

— Хасина, а что у тебя?

Медикус закончил массаж, поднялся, но продолжал задумчиво разглядывать украшенные безобразными шрамами ноги адигена. Услышав вопрос, он чуть поджал губы, но тут же ответил:

— Все не так плохо, мессер.

Постаравшись вложить в голос максимум жизнерадостности.

— У тебя или у меня? — уточнил Помпилио.

— В целом.

— В целом мои ноги не целые."

"— Как раз наоборот, мессер, сейчас они гораздо целее, чем месяц назад.

— Месяц назад они были в гипсе.

— А сейчас мы смотрим на них и верим… — Хасина запнулся, — верим, что все будет в порядке.

— Неужели?

— А что нам остается?

Корабельный медикус ""Амуша"" было высок, худ и обладал удивительной формы — похожей на яйцо — головой. Сходство тем более усиливалось, что к своим сорока годам Альваро сохранил мизерное количество волос, лишь за ушами да на затылке, и все великолепие странного черепа демонстрировалось окружающим без какого-либо прикрытия: яйцо, отягощенное мясистым носом и большими ушами.

Внешний вид Хасины мог вызвать смех, однако Помпилио судил о людях исключительно по делам и в медицинских вопросах доверял Альваро безоговорочно.

— Когда я смогу ходить? — Дер Даген Тур тянул с вопросом очень долго.