Герметикон

Лифт в главной башне отсутствовал, винтовая лестница была хоть и широкой, но довольно крутой, а потому владетель Даген Тура встретил коронованных гостей не на верхней площадке, как полагалось, а в тронном зале, который по-прежнему представлял собой рабочий кабинет. Встретил в вольной одежде — белая сорочка с кружевами, легкие брюки, — и сидя в инвалидном кресле, словно объясняя, почему не поднялся на Штандарт.

Впрочем, объяснения не требовались.

— Так вот где ты прячешься! И правильно: тронный зал — главное помещение любого дворца. Здесь сама атмосфера… — старый Конрад щелкнул пальцами, подбирая подходящее слово, — сама атмосфера бодрит.

И навевает.

Неофициальность визита гости также обозначили одеждой: их классические месвары, несмотря на богатую отделку, считались повседневными, а оказавшись в зале, дары как по команде расстегнули верхние пуговицы, приняв совсем уж домашний вид.

— Антонио. — Приветствие прозвучало официально, а потому в ответ старший брат ограничился сухим кивком:

— Помпилио.

— Дядюшка Конрад. — Дер Даген Тур склонил голову.

— Здравствуй, мой мальчик, здравствуй.

 — Старый дар потрепал Помпилио по плечу. — Выглядишь вполне здоровым.

— Но наперегонки я вряд ли смогу бегать.

— Наперегонки?! Когда это адигены бегали наперегонки, мой мальчик? Мы не лошади, знаешь ли, нам нет нужды торопиться. — Продолжая посмеиваться, дар Селиджи плюхнулся в кресло и тут же обратил внимание на сервированный столик: — Вино? Какое?

— Белый сегир, дядюшка.

— Отлично! Антонио, поможешь старику?

Поскольку хозяин замка пребывал в инвалидном кресле, а конфиденциальность беседы исключала присутствие слуг, разливать бутылку выпало дару Кахлес.

И он отлично справился со столь непростой задачей.

— Ноги — это важно, но главное, что ты живым выбрался с Ахадира, мой мальчик, главное — это. — Хрустальные бокалы соприкоснулись, издав мелодичный перезвон, легчайшее белое отправилось в путешествие по благородным организмам, и дар Селиджи продолжил: — Я знал, что если кто и сумеет добраться до Ахадира, то только ты, мой мальчик.

— Спасибо, дядюшка.

— Это не лесть.

Объявленная потеря памяти была призвана скрыть от общественности тот факт, что Помпилио побывал на Ахадире, на легендарной планете, до которой мечтали добраться все искатели приключений Герметикона.

Побывал случайно, не по своей воле, но этот факт не умалял его заслуг. А полученная Помпилио информация оказалась настолько важной и пугающей, что дары приняли решение ее засекретить.

— Я всего лишь путешественник, которому повезло, дядюшка.

— Ты — национальное достояние Линги.

— И это тоже не лесть, брат, — вставил Антонио.

— Конечно, — скептически хмыкнул Помпилио.