Герметикон

 — Надежность в том числе!

Резкий порыв ветра ударил в борт, машину тряхнуло, Бааламестре вздрогнул, Гатов вцепился в подлокотник, но старый адмирал удержался на курсе.

— Паровинги менее маневренны, чем аэропланы, зато быстры. И мы должны использовать наше преимущество!

— Двести лиг в час! — Бааламестре с ужасом смотрел на показания приборов. — Высота — две лиги!

— Не так быстро, — попросил Павел, — адмирал…

— Ты ведь чокнутый, Гатов, — расхохотался старик. — Тебе плевать на правила. И тебе должно нравиться то, что я делаю!

Две с половиной лиги.

— Не так быстро, — простонал Каронимо.

Его затрясло, то ли от страха, то ли от холода, — температура в кабине паровинга падала на глазах.

Дрожало все, что могло дрожать. И выло, все вокруг выло. Дыхание рождало облака, тепло было только позаботившемуся о цапе адмиралу, ученых трясло. Скорость — двести пятьдесят лиг в час.

— Не так быстро!

— Нельзя замедляться, придурок, нас тут же бросит вниз. А нам нужно вверх! Вперед и вверх!

— Да! — неожиданно для Бааламестре выкрикнул Гатов. — Да!

И заслужил одобрительное:

— Мне нравится, что ты снова спятил, сынок, теперь мы говорим на одном языке!

Три лиги.

Сказать, что паровинг болтало, — не сказать ничего. Машину трясло так, что скрип фюзеляжа заглушал вой турбины. Корпус ходил ходуном, и Бааламестре, чтобы удержаться на ногах, вцепился в кресло второго пилота. В котором веселился поймавший кураж Павел.

— На стекле появился лед!

— А ты думал, здесь так же жарко, как внизу?

— Я вообще об этом не думал!

— Идиот!

— Я знаю!

Гатов принялся лихорадочно чиркать что-то в записной книжке.

— Меня сейчас вырвет!

— Получишь два наряда, пузо!

— Хоть десять!

— Первый двигатель глохнет! — деловито сообщил Павел, не отрываясь от записной книжки.

 — Я слышу.

— Ресурса остальных достаточно?

— Да!

— Тогда вперед и вверх!

— Согласен, старик!

Три с половиной лиги.

— Мы все умрем!

— Ты говорил, что на борту есть парашют. Надень его и выкинься, раз страшно!

— Адмирал!

— Тихо, толстый, я занят! — Старик не сводил глаз с неба. С чердака неба, на котором он никогда не был.

Скорость, высота, болтанка и хриплое дыхание. Надрывались все: и люди, и машина, но паровинг упрямо таранил небо, словно Даркадо решил вывести его прямиком в Пустоту.

Четыре лиги.

Видимость ноль, сбоят уже два двигателя, давление в кузеле падает, старик смеется, Каронимо бормочет молитву, а Павел удовлетворенно захлопывает записную книжку и прикасается к плечу Даркадо:

— Кто-то должен сообщить, что эксперимент прошел удачно.

Старик смотрит на магистра, а тот добавляет:

— Синьор адмирал. — Пауза. — Вы.

— Не только ты умеешь выходить за грань, Гатов, — скрипит Даркадо. — Не только ты.