Герметикон

Пиратов задавили, цеппель Дорофеева погиб, сам он, раненый, едва спасся, оказался за решеткой, и болтаться бы ему в компании коллег на виселице, если бы не мессер.

Помпилио, который тоже принимал участие в сражении, оценил смелость и решительность Баззы, лично переговорил с ним и понял, что лучшего капитана для строящегося ""Амуша"" отыскать трудно. А поскольку в жизни мессера не существует грани между понятиями ""я хочу"" и ""так будет"", то вскоре Дорофеев получил персональное помилование с обязательством поступить на службу в Астрологический флот.

Еще через полгода ""Амуш"" вышел из эллинга, и с тех пор наш капитан и Помпилио не разлучались.

Ах да, чуть не забыл: Дорофеев — единственный в Герметиконе человек, которому мессер говорит ""вы"". Если вам непонятен смысл этой ремарки, то вы вообще ничего не поняли"".

Из дневника Андреаса О. Мерсы, alh. d."

"— Ваши порошки, мессер.

— Спасибо, Теодор, — отмахнулся Помпилио. — Поставь куда-нибудь.

— Прямо сейчас, мессер, — холодно произнес Валентин. — Хасина неоднократно подчеркивал, что в приеме лекарств следует соблюдать строгий режим.

— Я занят!

— Да, мессер.

Дорофеев отвернулся, скрывая от адигена неуместную улыбку, — сделал вид, что поправляет воротник кителя.

— Ядреная пришпа! — Помпилио понял, что застывший у кресла камердинер не отстанет, и смирился: протянул руку, приняв сначала порошок, а затем — стакан с водой. — Когда-нибудь мне придется тебя казнить.

— Да, мессер, разумеется. — Валентин забрал пустой стакан, повернулся, но остановился, услышав:

— Можешь остаться на совещание, Теодор, полагаю, тебе будет интересно.

— Не только мне, мессер, — с достоинством ответил камердинер.

 — Команда с нетерпением ожидает вестей о планете, которую вы решили посетить.

— Вот как? — Поскольку пункт назначения — Кардония — был объявлен несколько дней назад, последняя фраза вызвала у Помпилио законное недоумение. — Команда могла бы посетить библиотеку и сама все узнать.

Дорофеев собрался было заступиться за цепарей, но камердинер справился с этим не хуже:

— Вам, мессер, команда доверяет больше, чем всем книгам Герметикона.

Теодор Валентин, сопровождавший дер Даген Тура вот уже двадцать лет, отчаянно напоминал Петторио — знаменитого персонажа анданийского уличного театра, и если бы потребовалось описать Валентина одним-единственным словом, им оказалось бы ""длинный"".

Рост, руки, ноги, нос, подбородок — все было длинным, ну чем не разбитной шутник Петторио, оранжевый кафтан которого издалека заметен на любой ярмарке? Теодор был его копией, но в отличие от марионетки Валентин всегда одевался в изысканную темную тройку, белейшую, как лингийские облака, сорочку, такие же перчатки и ни разу не появился на людях в грязной обуви.