Герметикон

Впервые на памяти Шо Лайерак назвал кого-то равным себе.

Потных гарпунщиков давно сменили танцовщицы — ядреные девки, прелести которых едва прикрывали дурно скопированные наряды анданийских куртизанок. Исполнялся ""традиционный приотский танец весны"", заключавшийся в демонстрации упругих прелестей, и Шо прилагал массу усилий, чтобы не уставиться на сцену: Отто откровенничал нечасто, имело смыл послушать.

— Гатов — гений. Я понял это, едва прикоснувшись к созданному им оружию, а после того как мы опробовали его в реальном деле, меня покинули последние сомнения.

 — Лайерак отхлебнул пива. — Гатов чувствует огонь так же тонко, как я, чувствует его суть, его дыхание. Гатов научился придавать зарождающемуся язычку огня величие грандиозного пламени, научился скрывать пожар в малюсенькой пуле, и я…

— Хочешь пожать ему руку?

Отто пристально посмотрел на помощника и, лишь убедившись, что Сапожник серьезен, задумчиво ответил:

— Мне достаточно его увидеть.

— Ну так смотри скорее, — хихикнул Шо. — У твоего любимчика назревают неприятности…

— Таскаться по разным мирам? — переспросил Гатов. — Не так часто, как вы, ребята.

Я люблю менять обстановку, но предпочитаю пожить на планете хотя бы год-два, иначе ничего не успеешь.

— Мы не совсем перелетные, — добавил Бааламестре. — Хотя миров окучили много.

— Четыре, — сообщил магистр.

— Семь.

— Четыре.

— Семь. — Каронимо улыбнулся и объяснил удивленным цепарям: — Кто-то должен вести дела. У нас этим занимаюсь я.

— Все в порядке, нецепарь, я тоже путаюсь в планетах, — хмыкнул Галилей, приобнимая Гатова за плечи. — В ""дальнем глазе"" они разные, а на берегу, ипать-копошить, оказываются одинаковыми.

— Милый, ты решил меня подвинуть? — удивилась Марта, которой категорически не понравился жест астролога.

— И даже девчонки одинаковые, — вздохнул Квадрига. — Везде.

— У тебя вихель приличный? — негромко осведомился Каронимо.

— Ты бы, нецепарь, еще завтра спросил.

— Мы должны были получше узнать друг друга, чтоб меня пинком через колено, — усмехнулся Бааламестре, извлекая из штанов трубку. — Нельзя делить вихель с тем, кого не уважаешь.

— Лингийское качество, — похвастался Квадрига, протягивая Каронимо кисет.

— А я слышал, на Линге за траву головы крутят, — удивился Бааламестре. Открыл кисет, понюхал и согласился: — Высший сорт.

— Крутят, — подтвердил Галилей. — Но у меня, нецепарь, действительная астрологическая лицензия и брат дара в командирах. Так что головокруты меня в упор не замечают.

— Помпилио?

— Он.

— И как?

— Помпилио? — уточнил астролог.

— Он, — подтвердил Каронимо.

— Я, нецепарь, только приказы помню, — хмыкнул Квадрига, возвращая в карман кисет. — И только до момента исполнения.