Герметикон

Только адиген мог так быстро и с такой легкостью переменить ситуацию в свою пользу: официант с подносом как раз оказался справа от Дагомаро. Через несколько мгновений он добрался бы до Помпилио, но прозвучала просьба, и просьба поставила консула в идиотское положение. Подать адигену бокал или высокомерно отказать инвалиду?

Окружающие замерли.

— Совсем забыл, что у вас повреждены ноги, командор, — протянул Дагомаро, пытаясь выиграть время.

— Только они.

— А вот мне, к сожалению, запрещают пить холодное вино, — проворковала Этель. Привычная к светским стычкам певица чудесным образом оказалась рядом с Винчером и мягко взяла его под руку.

 — Я должна беречь связки.

Алое платье Кажани, прелестно сочетающееся с белой формой командора Астрологического флота, неплохо смотрелось и рядом с черным костюмом консула. Прикосновение, улыбка, кроткий взгляд прекрасных черных глаз — и ситуация сглажена.

— Вы должны беречь ваш божественный голос, — поправил певицу Дагомаро. После чего спокойно взял бокал с подноса и протянул его Помпилио: — Угощайтесь, командор, вы мой гость.

— Что же касается вопроса, консул, — как ни в чем не бывало продолжил адиген, — все просто: ради визита на полигон я и прилетел на Кардонию.

— Неужели?

— Мне много рассказывали о новом ушерском оружии, решил взглянуть воочию.

— Вы не будете разочарованы, командор.

— Надеюсь.

Дагомаро окончательно взял себя в руки и вел беседу предельно вежливо, абсолютно нейтральным тоном.

— Нам всем приятно, что такой известный человек заинтересовался разработками ушерских инженеров.

Помпилио с улыбкой поднял бокал:

— За пытливость!"

"Знаменитая выставка традиционно проходила на Ушерском полигоне, расположенном в двадцати лигах к западу от Унигарта.

Далековато, конечно, тем более что подходящих размеров площадку можно было отыскать и ближе к городу, но все решил уникальный рельеф: обширное поле, на котором демонстрировалась тяжелая техника, представляло собой низину, южная сторона которой упиралась в сорокаметровое скалистое плато. Именно на нем монтировали трибуны для гостей — вид на полигон открывался необыкновенный, — устанавливали шатры и павильоны, а также стенды с образцами. Именно здесь, под звуки духового оркестра, ключом била жизнь: в глазах рябило от офицерских мундиров — галуны, эполеты, кортики и парадные сабли; глаза разбегались при виде красивейших дамских платьев — появиться на выставке в прошлогоднем наряде считалось верхом неприличия; и на глаза постоянно попадались шпаки, пытающиеся состязаться с блестящими офицерами пошлой демонстрацией достатка — перстни, браслеты, часы, дорогущие запонки, булавки для галстуков и прочие мелочи, привлекающие внимание карманников.