Герметикон

"

"Накордо направил ""бродягу"" прямо на импакто, точнее — на мотогондолу, а лейтенант открыл огонь с максимального расстояния, поймал в свинцовый поток и не отпускал до тех пор, пока огромный двигатель не развалился на части. Куски обшивки, какие-то детали, а в завершение — массивный пропеллер, падение которого ушерцы встретили радостным ревом.

У них получилось!

И даже ответный огонь не казался большой неприятностью.

— Отлично!

Драмар провел паровинг под брюхом захромавшего импакто и стал закладывать вираж, намереваясь повторно зайти на цель.

— Посмотрим, сколько у них двигателей с этого борта!

— Импакто отстает! — докладывает стрелок ""чердака"" — пулеметной башни, что прикрывает макушку цеппеля.

С нее открывается превосходный вид на окрестности.

— Что случилось?!

— Чей-то паровинг снес ему двигатель!

— Замечательно. — Дорофеев перекладывает рули — ""Амуш"" стал вновь набирать высоту, — и ободряюще улыбается съежившейся в кресле Этель: — Все в порядке, синьорина.

— Какой же я была дурой.

Они еще не спаслись, их еще обстреливают пушки крейсера, но сколько можно бояться? Острый приступ прошел, и Кажани сообразила, что наговорила лишнего.

— Не буду спорить, синьорина.

— Я была на волосок от гибели.

— Мы все…

Договорить капитан не успевает.

Взрыв.

Тяжелый и гулкий, заставивший цеппель подпрыгнуть так, словно получил пинок Пустоты. Следом второй, много ближе. И очередной вопль певицы:

— Базза!!

В простреленных окнах шумит ветер, но мостик все равно наполняется запахом гари. Пожар где-то рядом, и это уже не рация, но Дорофеева волнует не пожар, а тишина. Тишина означает смерть.

— Базза! Помогите мне встать…

Но Дорофееву плевать на певицу.

Он орет в переговорную трубу:

— Бедокур?!!

И слышит в ответ приговор:

— Силовые кабели накрылись!

— А резервная линия?

— Погибла три выстрела назад.

Двигатели встали.

— Бедокур, — угрюмо бросает Базза. — Сделай что-нибудь!

Потому что тишина — это смерть.

— Они останавливаются!

Окутанный дымом рейдер покачивается среди облаков. Не падает, но и не уходит. Замер, обреченно ожидая неминуемой развязки: израненный импакто подходит все ближе. Приотцы не стреляют, наслаждаются триумфом, позволяя команде рейдера сполна пережить ужас поражения.

Аэропланы тоже не стреляют, оттянулись назад, прикрывая импакто от паровинга.

— Дерьмо, — скрипит зубами Накордо. — Дерьмо.

Сейчас состоится убийство, а им выпала позорная участь наблюдателей. И все ушерцы вторят коммандеру: ""Дерьмо!""

Вторая атака результата не принесла: пулеметные расчеты крейсера умело взяли паровинг в перекрестный, и Накордо, спасая машину, отвернул в сторону. А затем подоспели аэропланы, заставив ушерцев отойти еще дальше.

— Пора…

— Я знаю, — цедит Драмар. — Я знаю.