Герметикон

Неизвестно откуда взявшийся адиген — он уже сидел внутри, когда конвоиры доставили Адама, — вёл себя совершенно по-хамски, а самое печальное заключалось в том, что Сантеро не понимал, боится лингиец или же действительно плевать хотел на приближающуюся смерть.

— Могу я узнать ваше имя?

— Нет.

— Нет? — изумился алхимик.

— Не вижу смысла.

— Но…

— К тому же мы приехали. Ушерец, ты веруешь в Господа?

— В последнее время моя вера несколько пошатнулась…

— Хватит бредить, — поморщился лысый. — Если веруешь, то скоро обретёшь бессмертие, если нет — станешь грязью.

Выбирать тебе. — Деревянные, обитые жестью дверцы распахнулись, адиген важно вышел, зевнул и заметил стоящему справа приотскому офицеру: — Прекрасное место.

— Благодарю.

Фургон доставил приговорённых на залитую солнцем опушку густого смешанного леса. Всего несколько часов назад в Межозёрье шли жестокие бои с использованием огромного количества боевой техники, и Адаму казалось, что в ходе сражения они с землеройками перепахали всё, что только можно, однако именно этой опушке повезло уцелеть. Но война добралась и сюда.

— Вам придётся выкопать могилы, — сообщил землеройка.

А рядовой, подтверждая слова офицера, воткнул в землю две штыковые лопаты.

— И не подумаю, — отрезал адиген, брезгливо глядя на шанцевый инструмент.

— Но вы должны, — растерялся офицер.

— Я?! Должен? Ядрёная пришпа! Я даже обсуждать это не собираюсь!

— Я тоже не стану копать, — добавил Адам.

— Тогда мы вас повесим! — рявкнул опомнившийся приотец. — Веревка есть, а могила не понадобится.

Сантеро собрался высказаться в том плане, что именно к петле его и приговорили, но лысый опередил алхимика.

— Кто выкопает мне могилу? — осведомился помрачневший адиген, обращаясь к солдатам, и Адам с удивлением понял, что угроза подействовала: болтаться на веревке гордецу не хотелось. — Мне нужен землекоп.

В ответ раздались смешки.

Лысый повернулся к офицеру:

— Насколько я помню, моё имущество будет передано родственникам?

— Совершенно верно, — подтвердил приотец.

— Тому, кто выкопает мне могилу, я завещаю медальон! — Адиген снял с шеи золотой овал с изображением Доброго Маркуса и продемонстрировал его молниеносно заинтересовавшимся солдатам.

 — Даже в самой захудалой скупке за него дадут не меньше цехина.

— Я выкопаю, — подался вперёд один из рядовых.

— Отлично, доброволец, за работу. — Лысый сложил на груди руки. — И пошевеливайся, терпеть не могу лентяев!

Сантеро негромко выругался, поморщился, поймав на себе выразительный взгляд командующего экзекуцией офицера, и тоже взялся за лопату.

— Слышал, ваше последнее желание было весьма экстравагантным, — улыбнулся офицер, глядя на адигена.