Герметикон

Выходя в путь, алхимики изрядно нервничали, однако долго оставаться ""на взводе"" не способен даже профессиональный параноик, да и не держали таких в алхимических отрядах, брали нормальных, которые быстро приходили в себя, избавляясь от мандража в пользу разумной осторожности. А потому уже через полчаса алхимики перестали потеть и вошли в ритм рейда, вернувшись к состоянию ""нормальный военный"".

Через полчаса к Змеиному мосту выдвигалось боеспособное подразделение, а не куча дергающихся от напряжения солдат.

— Обратно будет проще, — проворчал сидящий на броне Аксель.

Он зевнул, прикрыв рот ладонью, погладил бородку и развил мысль: — Днём скорость выше, до Хомы часа за четыре дойдём, если капсюлями не хлюпать.

О том, что на обратном пути их, возможно, будут поджидать потревоженные землеройки, Крачин не упомянул: об этом и так все знали.

— Днём могут появиться аэропланы, — рассудительно ответил сидящий рядом Сантеро. — Удовольствие, прямо скажем, на любителя.

— Из ""Гаттасов"" завалим, — уверенно произнёс Аксель. — Уж лучше от аэропланов отбиваться, чем плестись черепашьим шагом.

Огни, да и то приглушённые, горели только у первой машины — у ""Ядрата"" Крачина, управлял которым лучший водитель подразделения.

Остальные бронетяги шли на красные кормовые фонари друг друга, выдерживая дистанцию опытом, непрерывным вниманием и везением. Помимо ""командирского"" бронетяга машин было шесть: два ""Бёллера"", два ""Клоро"" — в одном кирасиры, в другом сапёры — и две ""Азунды"". В одной из которых, если по-хорошему, и должен был ехать Адам. Но Сантеро доверял подчинённым и решил провести рейд рядом с Акселем, за одним из тех длинных разговоров, до которых Крачин, как выяснилось, был большим охотником. И именно поэтому офицеры остались на броне, а не отправились внутрь.

Общаясь с эрсийцами, Сантеро, к безмерному своему удивлению, узнал, что обер-шармейстер считается среди них молчуном, из которого слова лишнего не вытянешь. Поначалу уверял в обратном, через несколько дней с гордостью понял, что Аксель выбрал его на роль собеседника, и с тех пор не проходило дня без долгого диалога о… О чём угодно. Темы они выбирали самые разные, но один из первых разговоров по-настоящему запал Сантеро в душу, и Адам помнил каждое его слово.

— Настоящая бамбада?

— Самая, что ни на есть, — с улыбкой подтвердил Аксель, а затем расстегнул кобуру и рукоятью вперёд протянул другу револьвер. — Её зовут ""Пятнадцатая"", но я называю ""Пятнашкой"".

Тяжёлая, это первое, что пришло Адаму в голову. Тяжёлая, но на удивление хорошо сбалансированная, и ощущение тяжести исчезает уже через пару секунд, оставляя лишь понимание веса. Понимание, указывающее на то, что у тебя в руке серьёзное оружие. И указание придаёт уверенности.