Герметикон

Несмотря на время — три пополудни — и торчащее в безоблачном небе солнце, на главной набережной Унигарта было свежо: осень вступила в права, и Банир всё чаще напоминал о приближающейся зиме холодным ветерком. Северные вздохи огромного океана то просто окутывали набережную, то стремглав проносились по ней, струясь между столиками кафе, развевая шарфы, а иногда — срывая шляпы. Банир лишь начинал сердиться. Знаменитые хологаны, холодные ураганы, ещё не начались, до первых из них, смешных в своей слабости, оставалось не менее двух месяцев, и открытые кафе по-прежнему пользовались популярностью: кардонийцы любили океан и уходили с набережной, лишь когда он сердился.

— Ты никому не веришь? — Кира была готова говорить о чём угодно, лишь бы не об исполненном обещании.

— В последнее время возникли проблемы с доверием, — согласился дер Даген Тур. — Заметно?

— Но ты не покидаешь Кардонию.

— Я путешественник, мне любопытно происходящее.

— Изучаешь нас?

— Фиксирую для мемуаров.

— И ты…

— Как поживает Драмар? — бесцеремонно перебил девушку дер Даген Тур, которому наскучила пустая болтовня.

Адигена не особенно интересовал жених наследницы империи Дагомаро — блестящий офицер ушерской армии Драмар Накордо, — адигена интересовало обещание, которое девушка исполнила, но он понял, что двигаться в нужном направлении следует постепенно.

И Кира в сотый раз попалась на уловку: тут же стала говорить о любимом, потому что для влюблённых молодых девушек нет темы важнее и приятнее.

— Драмара ждет новое назначение: заместителем Даркадо, начальником разведывательного управления Генерального штаба, — с гордостью сообщила она лингийцу.

— Прекрасная карьера… — одобрил Помпилио, смакуя вино.

 — Но к чему секретность?

— Потому что Драмар — разведчик. Теперь вся его жизнь будет связана с государственными секретами.

— Как же я не догадался.

— Ты опять паясничаешь.

Он смотрел на неё, улыбался, охотно поддерживал ничего не значащий трёп, но в какие-то моменты вдруг вспоминал: двадцать три года. Кире всего двадцать три, а она уже офицер, можно сказать — ветеран. Она носит форму, а на сукне мундира — боевые награды за храбрость и пролитую кровь. За чужую кровь.

И это вместо того, чтобы хлопотать, обустраивая дом, или носить под сердцем первого ребёнка.

Офицер.

Или всё-таки женщина?

Густые рыжие волосы по-уставному гладко зачёсаны, стянуты на затылке в узел, но строгая казённая причёска лишь придаёт шарма. Носик маленький, а вот рот — большой, но совершенно не портит девушку. В карих глазах сверкают золотые искорки, но взгляд чуть более серьёзен, чем должен быть у молодой женщины. Помпилио проверял: далеко не каждая шутка способна рассмешить глаза Киры, и счёл это плохим знаком.