Золушка для босса

Царевичев вдруг коротко смеётся и качает головой:

— Мы даже и не ссорились. Просто когда я начал настойчиво уговаривать ее уделять Косте больше внимания, она решила срочно заняться карьерой… Сбежала по сути.

Я смотрю в его красивое мужественное лицо и пытаюсь найти хоть какие-то следы сожаления о неудавшейся семейной жизни. И не нахожу их.

— Артём, ты ее любил? Может быть, если вам с ней сесть и поговорить откровенно.

Он качает головой глядя на меня со странной смесью снисходительности и восхищения

— Катя, ты чудо! Пытаешься реанимировать то, чего не существует. Запомни, моя семья — это Костя. Плюс мои родители… но они живут далековато, в Германии.

— Так любил или нет? — хмуро интересуюсь я."

"Босс склоняет голову набок, изучающе разглядывая меня, а потом отвечает с прямой и безжалостной откровенностью:

— Нет. Но как женщина она меня устраивала… когда-то.

Угу, она его устраивала раньше. А вот Ангелину он устраивает и сейчас, судя по ее вчерашним ядовитым словам, которые отравили все мои мысли и чувства ужасной горечью.

Погрузившись в свои размышления… я молчу… пока Царевичев не касается моего плеча. Блин, ну просила же не трогать, а ему хоть бы хны! Как будто он свои руки не может или не хочет контролировать, и они живут собственной жизнью.

Злясь и на него, и на себя, я отодвигаюсь и прикусываю нижнюю губу. Царевичев вдруг коротко выдыхает и напряжённо цедит сквозь зубы:

— Не делай так, Катя.

— Что? — недоуменно начинаю я и осекаюсь, вспомнив вчерашнее.

— Не провоцируй меня, — продолжает он низким вибрирующим голосом. — Ты хоть понимаешь, насколько тяжело мужчине находиться в уединении с девушкой, которую он безумно хочет… и не трогать ее?

— Да, — неуверенно отвечаю ему. Я ведь и сама испытываю схожую проблему запретного притяжения.

— Ни черта ты не понимаешь, — хмыкает Царевичев. — Ладно, едем. Дети скоро проснутся. Ты же не хочешь, чтобы они заметили, что тебя нет дома?

В особняк мы приезжаем буквально в последний момент.

Костя с Настюшей уже проснулись. Их звонкие голоса слышны из детской, но я успеваю забежать в свою гостевую спальню. А избавиться от дико помятого голубого платья с перепачканным подолом — дело одной минуты.

Когда я заканчиваю с утренними процедурами, ко мне в ванную прокрадывается сестренка. Она некоторое время наблюдает за тем, как я сушу влажные после душа волосы, и вдруг сообщает:

— А у нас случилась сказка.

— Какая сказка? — улыбаюсь я, оглядываясь на нее.

— Снежная королева, — с забавной детской серьёзностью уточняет Настюша. — Она прилетела только что, к нам в прихожую. Я сразу поняла, что это она. У нее серебряное платье, белая голова и злые глаза. Только она скрывается и не хочет признаваться, кто такая.