Голод

Судорожно кивнув, я дрожащими пальцами стянула с себя ярко бирюзовый плащик, аккуратно положив его на угол дивана, и натягивая пониже свою белоснежную униформу, которая казалось ещё более короткой, пока я была на каблуках…

-Отдай её мне, Ричард!

Неожиданно обернулся Дэмиен на своего друга, когда моя челюсть, чмокнув, распахнулась от удивления и шока.

Что тут вообще происходит?!

Что значит ОТДАЙ?!

Во все глаза я уставилась на доктора Рича, чьи синие глаза пристально и веселясь рассматривали фигуру дерзкого доктора Дэмиена, и черные брови изогнулись, выражая смешливое удивление:

- О чем речь, друг мой?

- Мне нужна будет помощница, - как ни в чем не бывало отозвался доктор Дэмиан, - хотя бы на первое время, пока не освоюсь в вашем королевстве.

- Если Рози будет не против… - доктор Ричард перевел взгляд на меня, растеряно хлопающую глазами и вообще не понимающую о чем идет речь.

- Отлично, идем, Цветочек, - улыбка обернувшегося Дэмиена на секунду показалась мне почти плотоядной и хищной, когда мужчина чуть подтолкнул меня к двери, - Сначала все покажешь, а потом мы поговорим об этом с тобой лично.

Я и рта раскрыть не успела, как оказалась в коридоре, пылающая и потерянная, а позади меня стоял доктор Дэмиан, который сладко промурлыкал над моим ухом:

- И теперь покажи мне всё…

И почему мне казалось, что речь шла не только об отделении?

Кто придумал утро? И что оно должно быть бодрым и радостным?

Покажите мне людей, которые просыпаются и улыбаются, если только это не сумасшедшие почитатели йоги, питающиеся одними пророщенными зернами пшеницы и молящихся солнцу!

Софи всегда говорила, что утро – это маленькая смерть, и этим утром я почувствовала это как никогда ранее.

Голова раскалывалась, глаза болели снова даже в закрытом состоянии, но что было хуже всего - так это напряженные мышцы тела, словно я спала одним собранный комком, отчего просто всё затекло и жутко ныло, собираясь в один тугой пульсирующий узел между бедер.

В голове тут же взорвались воспоминания о сегодняшнем сне, отголоски которого никак не хотели отпускать моего тела. И скрутившись на кровати, я страстно желала того, чтобы сейчас взрывалась я, а не моя и без того больная голова!

Чтобы моё тело избавилось от этого напряжения, разлетевшись на сотни горящих осколков, чтобы потом собраться вновь подрагивающими от страсти частями.