Голод

А я с неожиданной грустью думала над тем, есть ли смысл прокусить губу, чтобы он снова обратил на меня свой пылающий взгляд?

- И кто воспитал вас, Кэтрин? - мне показалось, что его голос прозвучал слегка хрипло, но я старалась уже об этом не думать, считая минуты, когда смогу остаться наедине с собой в палате.

Мне нужно было больше личного пространства.

Мне нужно было просто побыть в одиночестве, не вздрагивая каждый раз от его голоса, и не пытаясь уловить момент, чтобы поглазеть на него.

Это было глупо, это было неправильно, потому что он был всего лишь чертовски сексуальным доктором, а я – всего лишь очередной пациенткой.

Да, так и было, и с этой мыслью на меня накатила жуткая усталость.

- Тетя и бабушка.

- Они живут в твоем родном городе?

- Да. Операция ещё будет долго длиться?

- Вы устали лежать, Кэтрин?

- Да.

Он смерил меня быстрым задумчивым взглядом, на секунду отвлекшись от своей работы, и наконец кивнул:

- Уже почти закончили. Осталось наложить повязку.

Какое счастье!

Больше мы не пытались говорить и поддержать светскую беседу.

Доктор Ричардсон напряженно завершал свою работу, я же тихо лежала, уже не пытаясь посмотреть на него, погружаясь в свои мысли и мечтая лишь об одном – наконец-то уснуть в тишине, покое и одиночестве.

Когда он убрал ширмочку, и поднялся, стягивая с рук резиновые перчатки, заляпанные небольшим количеством крови, а я с облегчение вздохнула – ну вот и всё!

Моя рука была аккуратно забинтована белоснежным бинтом, и я по прежнему её абсолютно не чувствовала.

Я зашевелилась на кушетке, пытаясь приподняться, но доктор Ричардсон сверкнул своими синими глазами:

- Лежите. Сведите к минимуму вашу активность. Я позову медсестру, и вас увезут в палату.

Я послушно улеглась, чувствуя, как меня захватывает глубокая печаль и тоска.

Отчего то мне хотелось, чтобы доктор Ричардсон сказал своим красивым глубоким голосом: « Молодец, котенок! Ты отлично справилась!», заставив моё тело затрепетать и покрыться мурашками, а мою душу довольно замурлыкать.

Я бросила взгляд на него, но мужчина буквально излучал холод и силу, не обращая на меня никакого внимания, отчего хотелось съежиться.

Как в нем могли сочетаться этот холодный мороз и невероятная теплота?

И что я могла сделать, чтобы он был всегда теплым огромным глубоким океаном?

Неторопливо он вышел из операционной, не проронив больше ни слова, а я смотрела, как зачарованная на его широкую спину, чувствуя себя при этом брошенной и потерянной, как котенок, которого вынесли из теплого, уютного дома, оставив одного посреди холодной шумной улицы.

Я лежала и думала, в чем я провинилась?

Услышав шаги, я сразу поняла, что это была Рози.