Голод

- Иногда черное должно быть с черным, а белое с белым, ибо противоположности притягиваются лишь для битвы, а она нам не нужна!

Черное и белое?

Я сосредоточенно осмотрела Софи в её белом платье и мельком окинула взглядом себя - в черном, продолжая хмуриться до тех пор, пока не уперлась взглядом в грудь Генри в светлой рубашке.

Черное с черным.

Белое с белым!

Так вот о чем говорил Ричард!

Не договариваясь, и не видя друг друга заранее, мы оделись так, что Генри и Софи были в светлых одеждах, а мы с Ричем в черных. Кажется, это поняла и Софи с Генри, когда мы переглянулись, обескуражено улыбаясь.

- …отдаю тебе твою светлую половинку, - шагнул Ричард к ним, освобождая Софи из своих рук, и снова мне показалось, что в улыбке Рича, обращенной к брату было что-то… что-то странное, словно он хотел предостеречь его.

Касалось ли это работы?

Должно быть, Ричард понял, что убедить Софи по силам только Генри, и решил воспользоваться случаем, когда мы оказались рядом.

И снова плечи Генри окаменели под моими ладонями, когда он перестал двигаться, впившись глазами в Софи, словно был готов съесть её целиком, однако даже не шелохнувшись, чтобы притянуть её к себе.

Но больше рассуждать об этом у меня не было возможности, потому что тело сковала новая волна жара, когда Ричард протянул свою ладонь ко мне в приглашающем жесте, приглушенно добавив:

-…а мне верни мою черную половинку.

МОЮ. ЧЕРНУЮ. ПОЛОВИНКУ.

Мне казалось, что ничего более сексуального и вместе с тем трогательного, я ещё не слышала.

И я осторожно вложила свою ладонь в его горячую руку, шагнув к своей черной половинке, освобождая место рядом с Генри для Софи.

Больше я не могла думать про работу.

Центром вселенной был этот мужчина, в котором сливались воедино деспотизм и запрятанная где-то глубоко внутри нежность.

Сегодня он удивлял меня своей открытостью, своим озорством и этими глазами, в которых была гроза, но она уже не пугала меня…я хотела её. Очень."

"Я не видела, как за моей спиной Софи и Генри образовали свою пару «белых», услышав лишь, как Ричард обратился к брату, проговорив осторожно и вместе с тем настойчиво:

- Не увлекайтесь танцами, молодежь! Нас всё ещё ждет ужин и долгая дорога!

Я не знала, о какой дороге идет речь и что вообще будет потом.

Я жила этим днем.

Этим моментом, когда Ричард обернулся, притянув меня к себе настойчиво и вместе с тем ненавязчиво, и я шагнула в его объятья, погружаясь в мечту.

Он был рядом.

Его руки обнимали меня, пробуждая новую волну желания и какой-то безумной радости, которая росла и поднималась, словно цунами, готовая снести всё на своем пути.

Его аромат незримым облаком витал вокруг нас, оседая на мои волосы, на мою кожу и одежду, словно оставляя на мне его метку.