Голод

- Идем пришивать котенку лапку, - уголки красивых губ доктора дрогнули в улыбке, и, подняв глаза на него, я вдруг абсолютно забыла, что хотела спросить.

Почему?

Этот дьявол во плоти только что закончил расстегивать пуговички на своей рубашке, и сейчас стоял перед нами с почти обнаженной грудью и прессом с кубиками, похожим на греческого бога во всей своей красе.

Где тут шприцы с успокоительным?

Вколите мне сразу парочку!

А заодно свяжите руки, чтобы не было желания дотянуться и прикоснуться к этой золотистой абсолютно идеальной коже. Пробежаться легкими прикосновениями к его груди, обводя кончиками пальцев идеальные соски.

С ума сойти раньше я и подумать даже не могла, что мужские соски могут быть такими прекрасными!

Срочно увозите меня отсюда, пока я не захлебнулась собственной слюной, так и не дожив до «пришивания лапки»!

Покосившись на Рози я поняла, что как бы мне самой не пришлось реанимировать девушку от слюнотечения, потому что она стояла, вцепившись в каталку обеими руками, разглядывая идеальное тело доктора полыхающими глазами, и мне стало не по себе от её взгляда голодной волчицы, которая готова была, кажется, разорвать его на части.

Было ощущение того, что я в этом помещении, наполняющемся обуглившейся страстью, явно лишняя.

Кажется, об этом подумал и Ник, когда хмыкнул Ричу:

- Жду тебя в кафе через пару часов, - и не спеша удалился, насвистывая себе под нос какую-то знакомую мелодию.

Оставшись наедине с этими двумя, от которых плавилось сознание от желания, что буквально вибрировало в воздухе, я грустно подумала о предстоящей операции.

Я понятия не имела о планах доктора Ричарда, но если он оперировал так же шикарно, как выглядел, то радостное продолжение жизни мне гарантировано. Наверное….

- Добрый доктор Айболит, - пробормотала я себе под нос, буквально подпрыгнув на кушетке, когда мягкий мелодичный смех заполнил всё пространство комнаты, заставив моё тело снова покрыться мурашками, которые сползали в область бедер в тугой узел сладострастия.

От звука его смеха каждый волосок на моем теле отчаянно завибрировал, потому что в этом низком урчащем звуке было столько неприкрытой эротики и шарма, что невозможно было удержать здравые мысли в голове.

Тело плавилось, подобно шоколаду на жгучем солнце, забирая с собой даже вспышки боли.

Приоткрыв от возбуждения и растерянности губы, я пялилась на Ричарда Ричардсона, который полыхая своими синими глазами и лукаво улыбаясь, смотрел в упор на меня, проникая этим взглядом так глубоко, как только это было возможно.

Кажется, его забавляя эта ситуация и то, как я, вернее мы с Рози, потеряли собственные челюсти в области коленок, наблюдая бесстыдно за ним, присасываясь к каждому дюйму его тела своими глазами.