Горячий Май

Марина нанесла удар по моей репутации, проорав, что я — шлюха, трахающаяся сразу с двумя парнями. Она не просто швырнула эти слова мне в лицо, но выкрикнула их при моих однокурсниках. Так что шепотки и шуточки, презрительные словечки и оскорбительные предложения посыпались на меня, как из рога изобилия.

Кто-то неизвестный прислал сообщение: «Давай втроём? Нас будет двое, двадцать сантиметров. Тебе понравится глотать…»

Я стёрла оскорбительное сообщение и забросила номер в чёрный список. Я была рада, что в университете мне уже не надо появляться: осталось только приехать на защиту диплома и забрать диплом. Ехать на вечер выпускников я не собиралась.

Антон так и не перезвонил, не написал сообщение. Он не считал нужным извиняться, но даже если бы он что-то и сказал, это было бы сказано не от чистого сердца. От чистого сердца Тоха считал меня просто удобной девушкой в постели, вот и всё.

А Май знал всё… Не мог не знать и молчал. Так что он казался мне ненамного лучше Антона. Я была зла на него и не хотела с ним разговаривать. Май досаждал мне звонками, пока я не забросила и его номер в «чёрный список», а потом просто перестала отвечать на все звонки от незнакомых номеров.

Я сидела дома, выходя погулять только во двор. Алёнка пришла вечером и, посмотрев на меня, сказала:

— Блин!.. Ника, ты сама виновата. Чего ты ждала, если трахалась сразу с двумя? Что все начнут тебе завидовать?

— Это никого не касалось, ясно? Всё, что происходит за закрытыми дверьми спален, по обоюдному согласию, не касается никого, кроме тех, что там заперлись, ясно? И я уже не встречаюсь. Ни с одним из них!..

— Да ты и не встречалась!.. Ты просто трахалась, — фыркнула Алёна и тут же извинилась. — Прости… Чёрт… Я несу всякую ерунду. Я лучше пойду. Крепись. В универе нам уже не надо появляться. Все поболтают и забудут. Мало, что ли, других сплетен?.. Твои предки не в курсе?

Я даже вздрогнула:

— Не хватало, чтобы слухи дошли и до них!

— Всё будет хорошо, Ника.

Алёна обняла меня на прощание.

— У папы день рождения послезавтра, в воскресенье, — напомнила я подруге, когда она уже уходила.

— Да, я помню. Приду, конечно!.. Пока, Ника. Не раскисай!.. Всё наладится.

Ничего не налаживалось. Мне было плохо и обидно. Как будто меня изваляли в грязи. И ужасно одиноко. Я кусала губы, чтобы не разрыдаться в полный голос: до того мне было тоскливо и не хватало… Мая.

Но я не хотела с ним ни видеться, ни разговаривать. Я просто не видела в этом никакого смысла. Май много говорил о своих чувствах ко мне, но на деле знал обо всём с самого начала и молчал. И был ли он честен, когда говорил, что просто секс стал чем-то большим для него?.."

"Казалось, хуже быть не может. Но хуже может быть всегда. Очередной удар пришёл с той стороны, откуда я его не ждала.