Горячий Май

Настолько не нравятся, что ты от меня убегала с влажной киской, которую через несколько минут трахал Антон. Не нравятся? Ты просто обманываешь саму себя!

— Отпусти! Ты не Антон. И никогда не станешь!

Глаза Мая полыхают ледяной яростью. Он наклоняется так резко, что я не успеваю отпрянуть. Одной рукой он зажимает затылок, не давая увернуться, а пальцы второй руки фиксируют мой подбородок. Май набрасывает на мои губы, жадно целуя. Втягивает мои губы в рот, посасывая и покусывая их по очереди. Нагло раздвигает мои губы, просунув свой язык так глубоко, что я едва не задыхаюсь. Потом расслабляюсь, подарив Маю иллюзию ответного трепета. Парень гортанно стонет, начав ласкаться своим языком о мой. Немного погодя, я изо всех сил клацаю зубами по его языку и зажимаю губу, прокусив её до крови.

Май шипит от боли и отстраняется, отирая кровь с губы. Я, воспользовавшись моментом, разворачиваюсь и ухожу прочь, отбивая каблуками чёткий ритм.

— Давай беги, Ника. Но у тебя не получится убежать от самой себя! — кричит мне вслед Май.

Глава 22

Далеко уйти мне не удалось. Через несколько минут машина Мая въезжает на тротуар, перегородив дорогу. Май выскакивает из машины, раскрыв дверь.

— Сядь в машину, вредная сучка!

— Найди себе послушную сучку! — зло выплёвываю я.

— Не хочу другую, Вероника! Я тебя хочу.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша и трясясь от какой-то непонятной злости. Май резко выдыхает, добавив миролюбиво:

— Я не всегда такой бешеный, но ты выводишь меня из себя. Давай поговорим нормально?

— Мне с тобой не о чем разговаривать!

— Ошибаешься, Ника! Пожалуйста. Сядь в машину. Я тебя хотя бы подброшу до дома.

Май выглядит уже не так агрессивно и смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю и сажусь в машину, буркнув:

— Нельзя наезжать на тротуар, псих.

Машина резко срывается с места. Май несколько минут молчит, просто управляя автомобилем.

— Успокоилась? — спрашивает он, спустя минут пятнадцать.

— А ты? — задаю ответный вопрос.

— Ни хрена. Меня от тебя выключает напрочь, — усмехается Май, сжимая челюсти. На скулах выделяются желваки. — Ты о чём-то хотела поговорить? — напоминает мне Май.

— Да. Но не с тобой. Хотя… Ты, наверное, тоже в этом замешан.

— Замешан? Говоришь так, словно речь идёт о преступлении. Ника, секс — не преступление. Я считаю преступлением, что ты, такая горячая и отзывчивая на мужскую ласку, корчишь из себя недотрогу.

— Давай без оскорблений?

— Чёрр-р-рт… Я тебя не оскорбляю, пойми!

— А мне кажется, что ты просто смеёшься надо мной, — честно признаюсь я. — С тобой сложно разговаривать.

— С Тони проще, да? Особенно если учесть, что он предпочитает отмалчиваться, кидать мутные намёки, пускать всё на самотёк или…

— Или что?

— Или предоставить мне возможность поговорить открыто.