Горькая правда

Но ее явно забавляют мои метания по кухне, потому что улыбку сдерживает с трудом.

- Завтрак готов! – сообщаю я, выкладывая яичницу на тарелки, правда, у меня не все получается, и на тарелках оказывается какая-то яичная каша.

- Выглядит аппетитно, - в открытую смеется Юля. Но я делаю вид, что не замечаю ее саркастичного тона.

- Приятного аппетита, махровая принцесса.

- Почему махровая?

- Ты свой халат только на голову не натянула, - смеюсь уже в ответ я.

Юля демонстративно накидывает капюшон от халата на голову.

- Так лучше? – саркастично выгибает бровь.

- Нет, - снимаю ее капюшон обратно, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке, из-за чего Юля смущается, но не подает вида. А я одергиваю свою руку, не понимая сам, зачем это сделал.

Ох! Как же мне нравится ее румянец на ее щеках…

Юля молча берет вилку и начинает есть.

- Снимаю шляпу перед шефом, - с улыбкой говорит она.

- В следующий раз готовишь ты, - отвечаю не задумываясь.

- А я не умею, - весело сообщает она.

- Значит, будем вместе учиться.

Юля смеется, мотая отрицательно головой. Я тоже принимаюсь за еду, продумывая, как перейти к главной цели моего визита. Юля справляется с яичницей, подцепляя вилкой кусок шоколадного кекса.

- Ммм… - мурлыкает Юля, прикрывая глаза.

Юля наслаждается десертом, а я ею, вновь любуюсь ею. Пока Юля ела, она разжала ворот своего халата, и я замечаю синяки на шее, спускающиеся ниже. Меня непроизвольно передергивает, ведь я понимаю, что их оставил я.

Я встаю и подхватываю Юлю, ставя ее на ноги, резко развязываю халат, сбрасываю его на пол, желая рассмотреть все отметины, которые оставил. От неожиданности Юля роняет вилку, которая со звоном падает на пол. Я делаю все быстрее, чем успеваю подумать даже сам, потому что под халатом у Юли только трусики. Сейчас Юля стоит передо мной почти обнаженная, я сглатываю, продолжая пожирать ее глазами.

Мне одновременно хочется попросить прощения у нее и снова завладеть ей. Синяки спускаются от шеи вниз до живота, лишь иногда прерываясь. На руках есть тоже синяки… и бедре. Я сканирую ее взглядом, находясь на расстоянии вытянутой руки. Никогда прежде я не видел такого результата от своих ласк! У нее слишком нежная кожа для меня. Юля же замерла, сверля меня своими голубыми глазами, которые сейчас уже темно-синие.

Я беру аккуратно Юлю на руки, усаживая ее обратно на стул, встаю на колени, начиная покрывать синяки на ее теле поцелуями. Нежными, легкими.

- Прости меня, прости, - шепчу я искренне, - прости.

Юля молчит, но я чувствую, что от моих прикосновений проснулся не только мой член, потому что ее соски затвердели от этих невинных ласк. Я отрываюсь от нее, встаю и бережно поднимаю ее на руки, зарываясь носом в ее волосах. Груша с корицей! Как же вкусно пахнет. Умопомрачительно.