Горькая правда

А позже планировал порвать с Соней. Сейчас я был противен себе, понимая, насколько я зашел далеко, ведь не только отомстил Юле, но и зацепил Соню. Хотя меня не тревожило, как она перенесет наше расставание, тревожила меня по-прежнему Юля. Почему я переживаю за синичку? Сам усмехнулся, что так ее назвал.

- Си-ни-ч-ка, - протягиваю я вслух, сам не зная зачем.

Я разбил ей сердце. Я точно это видел по ее выражению лица. И хоть она, как настоящая ведьма, не подала вида, ее глаза говорили за нее. Я читал в них боль, разочарование и … понимание «за что».

Надеюсь, ты поняла, за что я отомстил.

И опять вопрос к себе. Месть должна быть сладкой, но почему у меня ровно противоположные ощущения?

А я сидел, смотрел на нее, улыбался Соне, хотя сам желал обнять ее и забрать ту боль, которую сам же причинил. Почему так? Какой-то неправильный из меня мститель! Поэтому я сдержался, заканчивая свой главный спектакль. Когда она призналась, что любит, мое сердце подпрыгнуло, и я всё списал на то, что цель достигнута."

"Я думал, что наказав ее, отомстив, мне станет легче. Но это не так.

Я сижу один, заливая в себя алкоголь, пытаясь заглушить свои чувства. Боль, я чувствую боль. Я все сделал правильно, чёрт возьми! Она заслужила это! Заслужила! Отчего же так больно мне?

Сколько бы я себя не уговаривал, что сделал все так, как надо, но мне все равно хреново. Почему? Что я сделал не так?! Что я упускаю? Не могу найти ответа.

Я беру телефон, на который сделал несколько кадров ведьмы. Вот она спящая лежит в моих объятиях, обнимая меня. А на следующей фотографии стоит на кухне с чашкой чая в руке, видно только ее профиль.

А на этой фотографии я успел сфотографировать ее сидящую за столом на офисе, пока она не видела. Она прекрасна. Я всматриваюсь в ее лицо на фотографии, изучая каждую черточку, которые я и так уже, кажется, знаю наизусть. Я прикрываю глаза, и передо мной появляется ее образ. Даже сейчас меня к ней тянет, как магнитом. Но я оборвал нашу связь, без права на ее восстановление. Я сам этого хотел.

Вспоминаю, как пришел к ней впервые на неделе, кажется, в среду, около одиннадцати вечера. Она открыла мне дверь в одной пижаме.

А я подумал, что хочу чаще видеть ее такой. Юля подошла ко мне и поцеловала, легонько коснулась губами, как будто ждала весь день, а я расплылся в улыбке. Этот милый жест был сделан на порыве, потому что потом она отвернулась, пытаясь скрыть румянец на щеках. Я же притянул ее к себе, больше не отпуская от себя ни на минуту до самого утра. Утром мы проснулись от трезвонящего будильника, были оба не выспавшиеся, но счастливые. Я был счастлив. Действительно счастлив. С ней. Рядом с Юлей.