Горькая правда

Поэтому я весь вечер ловил томные взгляды посетительниц, которые меня совсем не трогали.

- Может, останешься ненадолго ради меня? – говорит с нажимом, чтобы я понял, что она хочет на самом деле.

А я смотрю на нее и понимаю, что так устал, что уже ничего не хочу. Раньше никакая усталость меня никогда не останавливала. Но во мне что-то сломалось, изменилось, не видимое, но остро ощутимое для меня. А если быть честным – ее не хочу. Она – не Юля. С Синичкой все по-другому: к ней хочется прикасаться всегда, не зависимости от усталости. Поэтому разворачиваюсь и ухожу, желая хорошего вечера.

"Беру в руки телефон, замечая еще двадцать звонков, пропущенных от родителей. Время, мне необходимо время, чтобы переварить информацию. Не буду перезванивать, потом, попозже… Я пока не знаю, как с ними разговаривать. Знаю, что придется, но чуть позже.

Набираю Юлю, чтобы услышать очередной поставленный голос, говоривший, что абонент недоступен. От усталости засыпаю так быстро, что, проснувшись, кажется, что я не спал.

Проспав свои привычные четыре часа, сработал внутренний будильник, я резко открыл глаза. Мне опять снился сон с Юлей, только теперь мой личный кошмар стал еще хуже.

Так как вчера с клуба я вернулся только в третьем часу ночи, то сейчас я уже опаздывал на работу. В таком разбитом состоянии я зашёл в офис, погруженный в свои мысли, размышляя, как еще целую неделю я буду без Юли. Жил же как-то! Но все мое естество противиться только одной мысли, что ее рядом не будет.

- Доброе утро, Станислав Станиславович! – поприветствовала Ольга, которая несла какие-то документы.

- Доброе, - ответил я хмуро.

В холле стояло еще несколько сотрудников, которые со мной здоровались, но я по какой-то неведомой силе быстро развернулся и застыл, увидев ее, выходящую из своего кабинета. У нее выпало несколько листков с папки, она наклонилась их собрать, а я скользил по ней взглядом, мысленно лаская ее, залечивая взглядом ее душу, если бы это было возможно. Мое сердце глухо стучит. В эту секунду мне хотелось обнять ее, забрав всю боль, что я причинил ей себе. В моих глазах впервые замокрело, пожалуй, за всю сознательную жизнь, и я с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, как ребенок, и не обнять Юлю так крепко, чтобы никогда больше не отпускать.

Юля резко подняла свой взгляд, сканируя взглядом комнату, и заметила меня. Я сделал первый шаг по направлению к ней, но она покачала головой. Я готов был упасть на колени перед ней, вымаливая прощение, мне плевать, что здесь куча людей, которые разнесут слухи по всему офису. Но я стою неподвижно, разговаривая взглядом с Юлей, которая отвечает мне, что этого делать не стоит.