Горький шоколад

И все время, конечно же, набирала номер телефона М. Трубку снова не брали. К вечеру позвонила ему в приемную. Секретарша сразу ответила. Леля подумала – блондинка или брюнетка? Даже голоса у них были одинаковые.

Попросила представиться и ответила:

– Георгий Валерьевич уехал. Надолго? Надолго. Будет отсутствовать почти полтора месяца – командировки, а потом зимние каникулы, как понимаете.

На вопрос Лели, не передавал ли он для нее информацию, ответила жестко, с вызовом:

– Ничего для вас нет!

Леле показалось, что она ухмыльнулась."

"Вот так – и она все, разумеется, поняла. Укрылась с головой одеялом – вот так. Выходит, у нее нет больше бизнеса. Нет как не было. Все зря. Все эти годы. Весь этот труд. Вся эта каторга – с кредитами, займами, потугами и усилиями. Все зря. Все для кого-то – для дочери, мужа, когда-то – для мамы… Жаль, что не успела додать ей многого – мама ушла еще до ее грандиозных успехов и приличных денег.

Как жить, а? Как жить дальше?

Зачем он обещал, зачем обнадежил? Допустим – не получилось. Хотя верилось в это с трудом – он всемогущ, этот М.! Звонок в банк, и ему не откажут – слишком крупная фигура, большой авторитет.

Не получилось? Или не захотел, чтобы получилось? Не захотел просить, обращаться? Ведь там как – сегодня ему, а завтра он, все понятно. Ради чего ему обязываться? Ради нее? Да кто она ему такая? Правильно – никто.

И все-таки можно было взять трубку и просто ответить: «Да, извини, не получилось». Или просто – «не получилось». Даже и не надо извиняться!

Пролежала до вечера, до темноты, укрывшись с головой одеялом. Как будто отгородилась от этого мира, не хотела видеть эту жизнь, «идти» в нее, нырять, чтобы…

От дочки пришла эсэмэска: «Спасибо, мам». Всего-то два слова.

Ну, хорошо хоть так.

Леля оделась и вышла на улицу. Снег окончательно растаял, словно и не было, – Европа. Долго бродила по улицам, наматывая круги – чтобы хоть чуть отпустило. Промерзла до костей – зябко, сыро, промозгло. Вернулась в отель. А на ночь приняла таблетку – поняла, что так не заснет.

Перед сном – вот вопрос, будет ли он? – позвонила мужу.

– Витя! Я завтра к тебе прилечу!

Муж молчал.

– Слышишь, Вить?

– Да? – с сарказмом ответил он. – А зачем?

Она растерялась:

– Как – зачем? Прости – не поняла!

В трубке молчали.

– Я не слышу тебя, Вить! И ничего не понимаю!

Муж хмыкнул.

– Вот это точно – не слышишь! А насчет не понимаешь – все верно, Леля! И я не понимаю тебя! И скорее всего, не понимал никогда!

В трубке раздались гудки.

Леля сидела на кровати и смотрела в одну точку. Поймала себя на мысли, что не может вздохнуть – словно в грудь вбили железный кол. Сколько так просидела – сама не заметила. Потом медленно встала и прошлась по мягкому ковру. Почувствовала, как дрожат колени и подгибаются ноги – ох, не упасть бы.