Господин следователь. Книга пятая

И в донышко вставлен кусок кожи.

Я раскрыл сумочку и, недолго думая, высыпал ее содержимое на столик. Упало зеркальце, очередной носовой платочек, флакончик духов, пудреница, кошелек, блокнотик и серебряная визитница. В принципе, почти все то, что таскают и барышни из моего времени. Нет губной помады — так здесь еще губы не красят. Кошельки, правда, уже не носят, потому что сотовый телефон заменяет и кошелек, и блокнотик и визитницу.

Еще из сумочки выпал образок с изображением Богоматери.

— В Тихвине покупали. Образ Тихвинской иконы Богоматери, — пояснил Эккерт. — Машенька очень набожная была. Дома у нее целый иконостас, а тут, как приехали, сразу в собор пошла.

Да, а в девятнадцатом веке актеров уже на кладбище хоронят или нет? Раньше-то профессия артиста считалась греховной.

Что-то еще в сумочке, не очень тяжелое, но крупное. Точнее — габаритное, цепляется и вылезать не желает. Раскрыв горло сумки пошире, засунул внутрь руку и вытащил… деревянный пистолет.

— Мать твою так! — выматерился Эккерт. — Так это же…

Можно не говорить, я уже сам уже догадался, что это такое.

[1] Федор Волков — основатель театра в Ярославле — первого в России.

[2] Владимир Давыдов — один из выдающихся артистов России. Заслуженный артист Императорских театров и народный артист РСФСР.

Глава восемнадцатая

В рассуждении об огнестрелах

— Господин Чернавский, у тебя совесть есть? — нервно поинтересовался Абрютин."

"Василий Яковлевич нынче не просто сердит, а вельми сердит. В приемной трясся канцелярист, а Каэтан Иванович Щука, которому требовалось что-то подписать, не решался войти к своему начальнику, а лишь тоскливо переминался у дверей.

Нет, как хорошо, если твой папа большая шишка. Можно смело войти в кабинет к сердитому исправнику. Впрочем, если тот еще и твой друг, не страшно поиздеваться над главным уездным начальством.

— Нету у меня совести. Дома оставил, на пианино, а пианино в форточку выкинули, — нахально отозвался я. Прищурившись, ехидно спросил: — А кто мне недавно голову морочил? И кого я спрашивал про совесть? Не помните, ваше высокоблагородие?

Так и напрашивалась фраза из мультика: ' А помнишь, как ты меня гонял?', но, увы, она осталась только в моей голове.

— Ну ты сравнил⁈ — возмутился исправник. — Я и всего-то тебе пару минут голову поморочил, а ты меня полдня в неведении держишь. — Василий Яковлевич перевел взгляд на часы, на которых стрелки показывали семнадцать часов с копейками.— А можно сказать, что и целый день.