Господин следователь. Книга пятая

— Из каких побуждений? — наморщила Нюшка лоб.

Тьфу ты, опять. Нет еще такого термина «хулиганство». Вспомнить бы сейчас определение. Нет, припоминаю что-то о неуважении к обществу, о нарушении общественного порядка. Но не настолько я силен в юриспруденции, чтобы выдать правовую норму, которой пока еще нет. Ладно, как смогу.

— Из хулиганских, значит, ударили за просто так, от нечего делать. Работать не желают, подраться любят. И дерутся безо всякой причины. В Англии таких хулиганами называют. От фамилии какой-то пошло.

— Не, тут причина была, — деловито ответила Нюшка.

— И кто это тебя? — слегка успокоился я, начиная прокручивать в уме разные варианты. Может, Анька опять с продавцами на базаре собачилась? Или отца диакона учила молитвы читать, а тот ее это самое… «благословил»? Но нет, девчонка она у меня дурная, но все-таки, далеко не дура. Или — дура, но не до такой же степени.

— Иван Александрович, а может, вам другое интересно? Приказчик Любогосподев, вместе с регентом Глебовским, казенный камертон пропили, да две полных бутыли в проруби утопили… А повар Мамоныч пошел судака ловить, так его судак чуть самого под лед не утянул.

— Анна Игнатьевна! Не вешай мне лапшу на уши. Иначе начну рвать и метать.

— Так Петька треснул.

— Петька? Так он же мелкий еще. Куда ему драться?

Неужели Нюшка так достала младшего братца своей учебой, что мальчонка драться бросается?

— Мелкий, семь лет недавно исполнилось, — согласилась Нюшка. Слегка вздохнув, сказала: — Он же с тетей Галей с полгода, как в нашу деревню переехал. И в Бороке Петька пока чужой, друзей нет и мальчишки обижают.

— Его обижают, а он на тебе отыгрывается? — слегка удивился я. Не тот моя Анька человек, чтобы позволить себя бить каким-то мелким, пусть и сводным братья.

— Не, не отыгрывается, — замотала головой Нюшка. — Это я сама его драться учу. А как иначе? Если Петьку станут обижать, а я заступаться прибегу, над ним все смеяться станут — мол, девка за тебя заступается! Петька-то у нас, хоть и засранец, но жалко его. Не чужой, чай. Да я теперь и в деревне-то редко бываю. Можно, конечно, по домам пройтись, с отцами парней поговорить, да вами напугать, только чего хорошего из этого выйдет? Обижать Петьку не будут, побоятся, но и дружить с ним никто не станет. И как он дальше-то в деревне жить будет?"

"В том, что говорила Нюшка, свой резон был. В возрасте семь лет драчка — самое обычное дело. Подрались, пару минут подулись друг на друга, потом помирились.

— И как ты своего Петьку драться учишь? — поинтересовался я.

— Так, как вы умеете.

— В смысле? — не понял я.

Допустим, я драться умею или умел когда-то. Несколько лет на секцию ходил, разряд по боксу имеется, но профессиональный боксер моего возраста меня по стенке размажет.