Графиня поневоле (СИ)

Яркие бирюзовые глаза внимательно уставились на девушку.

— С-спасибо. Где я?

— В Леории, в лучшем пансионе для девушек сирот благородного происхождения, — Ее губ коснулся кубок с каким-то питьем. Иришка автоматически глотнула какую-то вязкую гадость и закашлявшись уставилась на говорившую. — К сожалению это не шутка, — как ни в чем не бывало проговорила дама и начала долгий рассказ о лихорадке, обряде и расплате за него.

Прислушиваясь к спокойному голосу, девушка внимательно осматривала комнатушку в поисках каких-нибудь скрытых камер и даже пару раз ущипнула себя в надежде проснуться. Мыслей возмутиться или перебить седую леди почему-то не возникало, а все происходящее начинало казаться сном.

— Так что теперь вы графиня Аола Александра ри Моро! — торжественный голос вернул ее в реальность. — А чтобы у вас не возникало и тени сомнения, вот полюбуйтесь! — И Ирине под нос сунули небольшое круглое зеркальце на длинной ручке, из темной глубины которого на нее глянула юная красавица с удивленными серо-зелеными глазищами, маленьким прямым носиком, приоткрытыми пухлыми губками и копной каштановых волос, вьющихся крупными кольцами. Иришка улыбнулась этой красотке, успев подумать, что для полноты образа не хватает миленьких ямочек на щечках, и блаженный обморок принял ее в свои долгожданные объятья.

Глава третья немного нудноватая, в которой героиня размышляет

— Птичка, — тихий стон, и горячие губы коснулись мочки уха, слегка прикусив, сильные руки прижали к твердому мужскому телу, явное свидетельство возбуждения которого как-то очень уж уместно расположилось между половинками ее попки.

— Ммммм, сладкая, — и уже другие ладони накрыли грудь, лаская возбужденные вершинки, вкус которых так понравился говорившему. Она выгнулась, подаваясь навстречу желанной ласке…

Бооооомммммм… Низкий звук колокола поплыл над крышами старого замка, проник в каждый его уголок, прогоняя утренние грезы. Пансион Тишайшей Бригитты просыпался.

Иришка зевнула и улыбнулась, вспоминая сон. Вставать не хотелось, но за полтора прошедших года она привыкла к строгому распорядку дня, подчиняющемуся звону распроклятого большого Хиля. Подъем, завтрак, начало занятий и их окончания, обо всем сообщал он, тяжелый и гулкий.

Поначалу ей, было тяжело, очень тяжело… Но понемногу Иришка обвыклась, события прошлой жизни постепенно забывались, словно покрываясь легким серым пеплом. Она вросла в новый для нее мир, перестала скучать по мужу, да и не ладилось у них. Рано лишившейся родителей, воспитанной бабушкой, ей очень хотелось иметь настоящую семью, дружную и многодетную, но с детьми почему-то не получалось, Лешка был все время недовольным и усталым.