Графиня поневоле (СИ)

— Леди, — собственный голос показался ему излишне хриплым, — простите за нескромность, в пансионе Тишайшей Бригитты теперь обучают не только богословию, но и дают уроки поцелуев?

— Что? — она оставила в покое непослушные пуговицы и с недоумением посмотрела на некроманта.

— Я говорю, что поражен вашими многочисленными талантами.

— Вы сумасшедший? Сначала похищаете меня, потом хватаете на руки, целуете, а теперь что надумали устраивать сцены ревности?

— Я всего лишь поинтересовался, где это скромная пансионерка научилась так целоваться.

— Не ваше дело, — от ее хорошего настроения не осталось и следа.

— И все же я настаиваю, — легко преодолев сопротивление девушки, он снова поцеловал ее. Только этот поцелуй был пропитан жгучей ревностью, Грег словно клеймил маленькую лгунью, столь искусно изображавшую невинность.

Поначалу попытавшаяся сопротивляться, Иришка наконец поняла всю тщетность попыток освободиться, и просто ждала, когда этот верзила ее отпустит. Было до слез обидно не только из-за его слов, но и из-за предательской реакции собственного организма, которому было решительно наплевать на все оскорбительные некромантские намеки. Истосковавшееся по мужской ласке тело жаждало прикосновений. Притихшее было возбуждение вновь охватило девушку. Все ее силы уходили на то, чтобы не закрывать глаза, не отвечать на поцелуй, запутавшись руками в темных как ночь волосах, не прижимать лоно к его такому заметному возбуждению.

И она таки вытерпела! Сбитый с толку ее кажущейся холодностью Грег разжал объятия, и Иришка тут же воспользовалась этим. Выскользнув из плена его рук, она спрыгнула со злосчастного комода, неудачно наступив на крупный осколок вазы. Зашипев от боли и обиды, девушка сморгнула злые слезы, рукавом тщательно вытерла кривившиеся в горькой усмешке губы.

— Ты мне никто! — властным движением остановив мужчину. — Не прикасайся ко мне! Слышишь?!

А потом повернулась и, прихрамывая, оставляя за собой кровавые следы, пошла в свою комнату.

Глава восемнадцатая, в которой супруги ри Кавиньи страдают каждый на свой лад

Талантливейший маг современности, любимец короля, баловень прекрасных дам маркиз Кастерс ри Кавиньи напивался. Вот просто сидел в своем кабинете в Кастерс-холле и глушил калгановку, как воду, закусывая ее правда мясной нарезочкой и еще чем-то, что Антуан назвал квашенной капусткой с яблоком и брусникой, добавив, что готовила сей деликатес сама маркиза. Причем маркиза в исполнении повара звучало с большой буквы М.

«А мое положение сейчас тоже начинается с большой буквы, только не «М», а «Ж», вот такой пердюмонокль», — он невесело рассмеялся и налил себе еще рюмочку, вспоминая свое возвращение домой.