Графиня поневоле (СИ)

— А ты готов делить меня с каждым кто хорошо попросит? — тонкие пальцы легли на губы рю Морено, призывая к молчанию.

— Да что с вами обоими? Только что все было прекрасно! Ладно Грег ревнует, а ты то что?"

"— А я получив сеанс лечебной магии, сейчас попрошу мужа забрать меня отсюда, — вся ее радость как-то вдруг поблекла, полиняла, оставив вместо себя холод, плотным комком свернувшийся в желудке. Зябко поведя плечами, Иришка потянула на себя покрывало. В глазах закипали слезы, и она часто заморгала в тщетной попытке остановить их.

— Так, все успокоились. Это была шутка. Я признаю, что она глупая. Слышишь, Аола? — испуганный Кастерс, не обращая внимания на грозное рычание брюнета, попытался обнять жену. — Только не плачь, не надо.

— Вы меня измучили, — она все-таки заплакала, размазывая кулаками слезы, крупным горохом покатившиеся из глаз. — Сколько можно? Вы то пикируетесь, изображая ссору, то ссоритесь по-настоящему. И еще эти ваши гадкие прозвища! Птичка! Сладкая! Боитесь меня чужим именем назвать?! Фу! — закашлялась, вслепую пошарила по кровати в поисках платка, нащупав что-то похожее, высморкалась и вытерла лицо.

— Отдай мне это, родная, — Грег аккуратно протянул руку ладонью вверх. — Пожалуйста.

— Зачем еще? — Иришка подозрительно развернула бежевую ткань, на которой резвились черные котята, и во все глаза уставилась на мужнины трусы. — Чистые хоть?

Хитрый Кастерс, как-то незаметно успевший придвинуться вплотную, потянул на себя котиков.

— Это ты такой модник? — забыв про слезы, маркиза не собиралась выпускать бельишко из рук. — Рыжая голова кивнула в знак согласия. — А зачем тогда ты, — Иришка помахала котиками перед некромантовым носом, — хотел забрать чужие труселя?

— Я тебя смущать не хотел! — Грег придвинулся с другой стороны.

— Вот что мне с вами делать? Мне ведь так нелегко.

— Пойдем купаться, драгоценная, — в черных глазах вспыхнула надежда. — А рыжий тут со своими котиками подождет.

Тяжело вздохнув, Иришка склонила голову на его плечо.

* * *Устроившись на мягком пуфике, новобрачная, несколько апатичная после недавних слез, следила за действиями Грегори, который с самым серьезным видом наполнял ванну, регулировал температуру воды, добавлял какие-то ароматные масла.

— Лепестков не надо, — ее тихое.

— Почему? — повернувшись всем корпусом брюнет дал прекрасную возможность полюбоваться на себя. Те ее фантазии были очень близки к истине. Мужчина и впрямь был сложен как греческий бог. Иришка вспомнила, как читала у Ефремова описание Менедема и думала, что никогда в живую такого мужчины не увидит: «На выпуклой широченной груди могучими плитами лежали грудные мускулы, нижним краем немного не достигая правильной арки слегка выступающего реберного края.