Горничная особых кровей

Сердце колотилось болезненно быстро, эо приливало к кончикам пальцев, стремилось выйти вместе с переживаниями."

"Однако стоило мне увидеть Элеонору, как напряжение отпустило. Мои глаза быстро обежали легонькую фигурку старушки, отметили, что она вовсе не выглядит умирающей, а потом включилось эо-зрение, и я удостоверилась: с тетей Норой все хорошо. Относительно хорошо.

— Девочка моя, — улыбнулась женщина, подходя. — Какая ты стала…

— Это всего лишь другая одежда, — прерывистым из-за напряжения голосом ответила я. — Во всем остальном я та же бестолочь. Теть Нор, я так запыхалась… можно мне воды, а?

— Ах, — покачала Элеонора головой, подходя к графину с водой, — если бы ты еще и говорила, как положено барышне… ну, ладно. Не буду тебя журить.

— Как вам разрешили встретиться со мной? Вы же на особом положении.

— Помог один человек.

— Что за человек?

— Хороший, — уклончиво проговорила женщина. Я не стала выпытывать у нее подробности. Выпила воды из стакана, успокоилась немного, огляделась. Палата хоть и небольшая, зато уютная, и окна выходят на сад.

— Как вы, тетя Нора?

— Знаю, ты не поверишь, Региночка, но мне стало гораздо лучше. Я больше не боюсь, что могу кому-то причинить вред, и это наполняет меня спокойствием. Без импланта я набрасывалась на людей, бранилась, как мужик… А так, мне остается только жить да радоваться.

— Чему же радоваться?

— Я здесь не ощущаю себя пленницей. Могу гулять по саду, общаться с другими пациентами, читать. А в саду, знаешь, как чувствуется весна! — старушка мечтательно улыбнулась, и мне вновь стало страшно. Откуда такая радость? Уж не обострение ли у нее?

В общем, только я успокоилась, как снова напряглась. Элеонора подошла к окну и ударилась в воспоминания:

— Я очень часто ругала сына. Антуан был таким же горячим и своевольным, как ты. На мои нотации он только закатывал глаза… Мальчишка! Он никогда не вел себя так, как подобает светлейшему. Этикет был для него смешным словом, владетеля он не уважал. В ряды добровольцев в Союз он пошел из протеста, не хотел становиться «лощеным хмырем» и «тухнуть на Энгоре». Последнее время я сына почти и не видела. Он пропадал то там, то тут… Я очень обижена была на него за то, что оставшиеся дни перед полетом он провел в компании таких же молодых дурачков, как он, и девок.

— Я помню.

— Да, — Элеонора посмотрела на меня. — Я приходила жаловаться к твоей матушке. И мы обе сетовали, что дети у нас неразумные.

— Это тоже помню.

Тетя Нора перестала улыбаться, но ее глаза продолжали гореть тем мягким светом, который говорит о том, что человек счастлив.